Книга Блюз серых лисиц, страница 231 – Елена Владимировна Добрынина

Но рано или поздно все имеет свойство завершаться. Подошла к концу и наша прогулка.

Волна теплого, сладостного воздуха, пахнущего листвой и медом, возвестила об этом. Я даже не стал замедлять шаг.

— Вот мы и пришли, – сказал на прощание. – Постарайся не грустить обо мне слишком сильно...

Мягкий свет пролился на меня золотым небесным молоком. Сверкающая небесная лазурь, сотни ярчайших оттенков зелени, шелковый ковер из трав – показалось, что до этого я смотрел на мир сквозь мутное грязное стекло...

«А нас встречают. Вот и славно...»

Сегодня плащ на плечах Лесного Владыки имел насыщенно-изумрудный цвет.

Мирддин протянул ко мне руки, и я успел передать ему Донни за миг до того как внезапная, пронзительная боль разорвала грудь. Густой металлический вкус заполнил рот, колени подогнулись – и я рухнул на траву, отчаянно шаря вокруг подернувшимся алой пеленой взглядом, и заметил совсем рядом крепкое дерево.

Последним рывком я подкатился к яблоне, вцепился пальцами одной руки во влажную землю у ее корней, и ощутил под ладонью другой теплую шершавую кору.

«Вот так.. Не надо нам лишних слез, правда?»

Меньше всего я хотел, чтобы Донни увидел меня мертвым и пережил весь этот ад снова.

— Можно, – шепнул я дереву, словно разумному псу. – Приятного... аппетита...

И закрыл глаза.

Я уже не чувствовал боли, не слышал, ни видел, но какое-то время еще ощущал, как что-то тяжелое накрывает меня, обвивает, укутывает со всех сторон диковинным живым коконом.

Извилистый корень пронзил грудь, впился в остановившееся навсегда сердце, выпустил в него сотни тонких отростков. И я знал, что в это самое время на одной из веток старой яблони распускается новый цветок.

«Правильно. Так и должно быть...»

Последняя искра сознания погасла, и для меня все закончилось.

Память фейри хранит множество легенд и историй. Есть среди них и те, что не рассказывались так давно, что почти позабылись. Например такая.

Сидхе нельзя родиться и нельзя стать. Существует лишь одно исключение из этого правила, столь редкое, что можно и не принимать его во внимание.

Чтобы понять его, нужно вспомнить многое. Например о том, что любимцы Мирддина – не просто деревья, и вовсе не зря среди людей так популярны символы Древа Жизни. Иногда они и в самом деле могут подарить бессмертие. Правда, для этого есть одно условие.

Только тот сможет выполнить его, кто поднесет Холмам три бесценных дара – искренне и не желая ничего взамен, отдаст волшебному миру свои жизнь, тело и сердце.

Стоит ли удивляться, что это происходит нечасто?

Но иногда все же происходит.

* * *

Трое сидхе стоят под старой яблоней. Но еще некому их видеть. Три голоса плывут в благоуханном воздухе, невидимыми лентами вплетаются в шелест листвы и смешливый шепоток ветерка. Но еще некому их слышать. И жаль – беседа их весьма примечательна.

— Неужели так и было задумано вами? – Этот голос сладок, как мед, и журчит хрустальной водой весеннего ручьем.

— Нет, моя королева. – Этот, хриплый, напоминает птичий крик. – Не все можно увидеть и предусмотреть.

Третий из сидхе не говорит ничего, только чудится тонкая улыбка на красивых губах.

— Вы всегда разводите какие-то тайны за моей спиной, – произносит Госпожа Холмов и Долин недовольно. Но это лишь игра – все трое прекрасно понимают это. – Но с тем, что Господин Новых Песен должен принадлежать моему двору, не поспоришь даже ты, Альберон.