Книга Ло. Подарок для принцессы, страница 48 – Лолита Моро

Я прыснула. Но господин советник не шутил. Кулаками твердыми оперся о скатерть.

— Да, ты никуда не пойдешь, птенчик Лео. Я не разрешаю! И путь удавится на своей набедренной повязке, сиятельный Асланбек! — в сердцах высказался Эспо.

— А он носит набедренную повязку — заинтересовалась я.

— Неужели он тебе не показывал Вы же с ним такие подружки! — усмехнулся мой друг, широкими шагами идя к калитке, — мектуб-судьба! Не разлей вода!

— Нет, не показывал.

— Ну, значит тебе, малыш, не повезло!

Я пожала плечами, догоняя. Удивлялась горячности красавчика Эспозито, если честно.

Потом Эспо, забыв злиться, уселся в свой белый роллс спиной к движению. Имперская вежливость. Я устроилась напротив. Дождалась, когда машина тронется, улыбнулась нежно и проговорила

— Прищемил Великий кади где-то тебе хвост, капитан, — я улыбнулась, — к гадалке не ходи.

Эспозито замолчал. Отвернул лицо к оконному стеклу. Ни словечка не добавил.

Я сочувственно заткнулась на десять минут. Потом не выдержала

— Тогда я пойду вечером на байкер-шоу.

— Глотать чертову пыль Да сколько угодно!

Нас довольно просто пропустили во двор застенка. Того самого, что поразил меня в нос своей уникальностью. Ваня сидел по-турецки под толстенным тополем, дававшим щедрую тень всему здешнему пространству. Сидел он в одиночестве, спустив верхнюю часть комбеза на талию. Светил пунцовым от вездесущего загара телом в изрядно замызганной зеленой майке. Его коллеги с нескончаемым любопытством пялились на нашу с Эспо компанию через зарешеченные провалы окон в древней кладке стены.

— Пива больше не присылай, брат, — проговорил Ваня, сграбастывая меня за шею и усаживая рядом с собой на сухую утоптанную землю, — башка трещит, нет сил. Привет, сестренка.

Он отобрал у меня баклажку ледяной воды и жадно пил с горла. Шумно приговорил все полтора литра, последние капли выплеснул на бритую макушку. Глянул весело и белозубо

— Что, Эспо, задал я тебе хлопот

— Нормально все, — с неожиданной добротой улыбнулся имперский капитан, — хоть, если честно, желал бы я истории попроще.

— Ее вот благодари, — расхохотался Ваня. Ледяная вода его явно задобрила. Капитан пограничников развернулся ко мне всем корпусом. — К экзамену готовишься

— К чему — я искренне не поняла.

— Эспозито! Погляди на эту двоечницу! Сколько ты собираешься нас позорить, птенчик Лео!!! Меня, Командора, брата Эспо Барона, на худой конец! Совесть у тебя проснется когда-нибудь

Иван разошелся ни на шутку. Громким голосом зачем-то перечислил пункты учебника, где я особенно отличилась во время теста. Я вдруг заметила, как пропали любопытные физиономии местных сидельцев из клеток решетки. Спрятались. И решила, что самое время спросить о главном.

— Послушай, Вань, в протоколе ночной стражи написано, что медвежатник Григорий первым обнаружил тебя с зарезанной девчонкой руках, — никакого протокола я в глаза не видела, но спросить у Преображенского обстоятельства преступления свербило давно.

— Ну, — мужчина прервал воспитательные речи.

— А он с какой стороны подошел

— С подветренной.

— С чего ты взял

— А я запаха от него не уловил

— Запаха

— Ну да. Я привык принюхиваться у себя на заставе, принимал человек или нет. Алкоголь, я имею ввиду.

— А медвежатник

— Потом от него разило. Медведем. Духами сладкими. Но алкашкой он не пах. Я удивился. Мы же вровень с ним бухали.