Книга В плену врага. Пока бушует метель, страница 12 – Сашетта Котляр

Волк снова коснулся ткани на моей ноге ножом — я уже узнавала это холодное уверенное прикосновение. Сталь чувствовалась даже сквозь повязку. Затем, когда треск прекратился, Волк попросил:

— Приподними ногу немного.

Я выполнила его просьбу. Он отделил повязку — бережнее, чем прочие. Боялся сделать хуже, или всё-таки?.. Но нет, если бы он хотел навредить, он мог бы это сделать очень много раз. Я беззащитна и беспомощна, как ни неприятно это признавать.

Затем кожи уже привычно коснулась ткань, смоченная в отваре. Почти не саднило. Почему не болит? Не хватало ещё остаться хромой. Но об этом я спрашивать не стала, тем более, что Волк немного надавил на рану, и я зашипела от боли. Значит, не охромею, уже хорошо. Почувствовала, как губы растягиваются в улыбке, но Волк на меня либо не смотрел, либо понял, почему я улыбаюсь.

Он закончил перевязку, снова попросив приподнять ногу, и, наконец, произнёс:

— Всё, я закончил. Остальные повреждения не столь серьёзны. Ложись. Нужно будет промыть тебе рану на голове, и попробовать распутать волосы, но для этого тебе не обязательно сидеть.

Я покачала головой.

— Нет. Я посижу. Так будет проще, — я не уточнила, кому именно, а Волк не спросил. Только вздохнул, и встал. Я слышала, как дерево скребёт по камню — вероятно, он отодвинул кресло, на котором сидел, пока помогал мне.

Спустя несколько шагов, он осторожно коснулся всё той же мокрой тканью моей головы. Пробормотал себе под нос ругательства, отошёл, и вернулся снова. Он ничего не пояснял, так что когда пряди волос натянулись, я вскрикнула больше от удивления. Тогда Волк всё-таки сказал:

— Я разберу твои волосы гребнем. Те, на которые не попала кровь, отделю от спутанных. Так проще будет найти рану, и обеззаразить её.

— Хорошо. Спасибо.

— Били тебя со злобой, Анника. Злобу вымещали.

— А то как же. Не каждый день полутруп обещает вернуться драугром, — ухмыльнулась я.

— Не каждый достоин такой встречи, но твои братья точно её заслужили, — заметил Волк. — А теперь помолчи и не отвлекай меня.

Я подчинилась. Который уже раз, за короткий промежуток нашего не-знакомства? Возился со мной Волк самоотверженно, и я чувствовала благодарность. Потому и слушалась.

Он брал по одной прядке волос, отделял её от тех, что слиплись в один ком из-за кровавой раны, если нужно было, и гребнем разделял, а затем перекладывал так, чтобы ему было удобно смотреть рану.

Так бережно меня даже мать не расчёсывала, хоть я и не помнила её почти. А чтобы мужчина… не мужское это дело, косы бабские расплетать. Волку всё было нипочём, он продолжал разбирать пряди, и даже начал намурлыкивать незнакомую мелодию себе под нос. Мне показалось, что это колыбельная. И что она грустна.

Словно что-то смутно знакомое, только разум никак не мог уловить нить этой мелодии. Я не задавала вопросов. После того, как Волк промыл остальные раны, боль немного отступила в сторону, и я ловила себя на мысли, что мне нравится, когда меня расчёсывают. Или нравится, когда это делает Волк.

Так близко ко мне ещё не было ни одного мужчины, хотя желали — многие. И всё же, это не имело ничего общего с мужским интересом. Казалось, Волк просто старается делать хорошо всё, за что берётся. Я и сама старалась также, поэтому терпеливо сидела, подставив голову. Сколько так прошло времени — не ведаю, но я вздрогнула, когда раны на голове коснулась всё та же влажная тряпка. Она была прохладнее, чем раньше. Хотя он наверняка тряпки менял, чтобы не занести заразу, но кто ж узнает точно…