Книга В плену врага. Пока бушует метель, страница 13 – Сашетта Котляр

— Тише. Будет больно, но тебе повезло. Кажется, своими ударами тебе больше кожу сняли, чем навредили всерьёз.

Я хохотнула, постаравшись не дёргаться:

— Вот молодцы, даже избить нормально не могут!

Волк только хмыкнул. Мне показалось, его это тоже слегка забавляет. Я тихо зашипела от боли, и попросила:

— Голову только не вяжи. Само заживёт.

Волк ничего не ответил. Закончил промывать, и взял меня за руку:

— Ложись и отдохни. Я закончил.

Хотелось бы возразить, да только нечем было. Я ощутила сильнейшую усталость, и пошатнулась. Стоило бы поесть, или хоть воды попросить, но сил не было ни на что. Я едва не упала, но Волк придержал меня за плечи, и помог устроиться, поправив, видимо, подушки.

— Так не заденешь рану. Спи, — сказал он, и я провалилась в сон, словно по команде.

С перевязки прошло больше часа, когда Ивар заставил себя подняться с кресла, которое он поставил рядом с постелью Анники. Девушка лежала на спине и тяжело дышала, и он слышал, как она хрипит.

Ивар надеялся, что Северная Ведьма оправдает прозвище, и начнёт брать силу извне, чтобы восстановиться. Но пока он вовсе не видел признаков её дара. Только глаза, у которых не было взгляда. Она даже спала, не закрывая их, и сон выдавали лишь разгладившиеся черты лица.

Нужно было подняться, начать варить для них похлёбку, перетрясти припасы, но Ивар никак не мог уйти от неё. Это на поле брани Анника была смертельно опасным врагом. Сейчас же он видел просто девушку. Безумно красивую, сильную, смелую — но и очень хрупкую.

К Аннике хотелось прикасаться. Смешно, но он так долго возился с её волосами не только потому, что не хотел ей навредить. Нет, ему просто понравилось перебирать мягкие шелковистые пряди, остававшиеся такими несмотря на пот. Кровь, конечно, делала своё дело, но он размочил слипшиеся волоски, как мог, убрал остатки крови, и расчесал их тоже.

Будь Анника мужчиной, он бы просто их обрезал. Но лишать эту яростную деву такого потрясающего украшения не хотелось. Ивар ловил себя на мысли, что он зол. За каждую отметину и рану, что ей нанесли свои же, он чувствовал гнев. Хотелось найти Рольфа и Трюггве Хальстейнсонов, и свернуть им шеи собственными руками…

От гнева даже в глазах темнело. Анника наверняка это заметила бы, но она была слепа, а голос Ивара не выдал. Он покачал головой. Вот что с человеком делает одиночество. Рядом нет никого, кроме Северной Ведьмы, вот он и думает о том, каковы на вкус её губы, вместо того, чтобы заняться делом. И как всё сложилось бы, окажись они на одной стороне… как, собственно, и было бы каких-то пять лет назад. Нет, даже меньше! Всего год назад отношения были хоть и прохладными, но не враждебными. А потом… как там Анника говорила? Припасы не гнили только на их земле? Дивное совпадение, от которого закрадывались в голову разные почти невозможные версии.

Ивар поднялся, отмахиваясь от всего, что путалось в мыслях, и тяжело ступая пошёл к кладовой. Родовое Древо нескоро засверкает, нескоро покажет, что смена года началась, и из зимней стужи родится новая весна…

Но пока она не началась, ему нужно подбросить дров в камин, и сварить похлёбку. Им обоим нужно есть, а не мечтать. За окнами зло выли волки, рыщущие по округе, но не находящие добычи, и их было слышно даже за стонами вьюги. Когда они решатся выбраться, Анника должна быть способна сражаться.