Книга В плену врага. Пока бушует метель, страница 97 – Сашетта Котляр

Сейчас я думала о другом. Ивар метался в беспамятстве, и по-прежнему не вернулся в своё тело. Его душа была далеко, в той пустоте, куда его отправил дух волка. Пока я исцеляла тело, душа томилась там, не в силах ни вернуться, ни уйти за черту.

Я позвала его:

— Ивар, ты нужен здесь! Тебе рано уходить в чертоги Холле. Ты нужен мне. Я потеряла отца, и не могу потерять ещё тебя!

Вместе с горькими словами я отправила к нему всю свою боль, весь страх, всё желание, чтобы он жил. Всё, что было у меня, я готова была отдать ему. Даже свою магию, если потребуется. Меня мелко затрясло то ли от слёз, то ли от того, как быстро утекала сквозь пальцы сила.

Вдруг я осознала, что Ивар дышит. Не так, как раньше, медленно, хрипло, прерывисто. Нет, по-настоящему, как человек, который вернулся в исцелённое мною тело.

— Ивар! Очнись, прошу тебя! — тихо прошептала я, сидя перед ним на коленях прямо в снегу.

Неожиданно, я услышала голос матушки Тиллы. Пока я пыталась спасти хоть кого-то, она, как выяснилось, уже вела своё невидимое сражение. И победила. Иначе не стала бы говорить со мною.

— Он жив. Сюда идут Волки, я позвала их, прежде чем исчезнуть. Они помогут и ему, и тебе. Но твой отец... Хальстейн уже стоит на пороге врат Холле.

— Неужели мы не можем ничего сделать? — я подняла на неё заплаканное лицо.

Тилла посмотрела на меня с жалостью:

— Я сделала всё, что могла. Ильмер уже не вернётся. Но мои силы восстановятся нескоро. Сейчас я с трудом держу себя, чтобы оставаться духом, а не рассыпаться искрами. Чтобы говорить с тобою.

— Тогда зачем ты говоришь мне о том, что отец на пороге? Я ведь ничего не могу сделать.

— Ты можешь, — покачала головой Тилла, слегка поджав губы. — Можешь, если готова что-то отдать.

— Отдать?

— Если ты готова пожертвовать взамен нечто, что тебе важно, ценно и дорого. Возможно тогда Холле сможет вернуть его. Не как твоего отца, конечно. Он оставил свою жизнь, для него она полна горечи, но ты можешь подарить ему ещё один шанс. Вторую жизнь, которую он начнёт с чистого листа. Ту, где не будет сыновей-предателей. Не будет груза пережитых ошибок. Только мудрость.

Я посмотрела на свои руки. В решении я не сомневалась ни мгновения.

— Мой дар — исцелять. Дар видеть нити. Призывать огонь.

— И видеть меня, — кивнула Тилла. — Мы больше не сможем с тобою поговорить нигде, кроме как в шатре ярла. В сердце семьи, где меня видят даже обычные смертные. Ты не сможешь меня позвать. Ты не увидишь больше ни одной нити. Дар иссякнет в твоих жилах. Он останется в крови рода, и ты сможешь передать его своим детям. Но Северная Ведьма Северной Ведьмой быть перестанет. Если ты готова на это, повторяй за мной. Пой со мной. И тогда, ещё при твоей жизни, твой отец вернётся. Он не будет тебя помнить, ведь он начал жить заново. Но он сможет исправить всё, что его мучило, не терзаясь грузом прошлых ошибок.

— Я согласна, Тилла. Я желаю отцу счастья. Он не заслужил такой смерти. Пусть славной, но... он умирал сломленным, с горечью на устах.

— Да будет так! — кивнула Тилла, и запела.

А я запела вместе с ней. Оказалось, терять дар больно. Чувствовать, как вся магия вытекает из души и тела капля за каплей. Как будто все кости в теле ломались на мелкие-мелкие осколки, а потом срастались заново, становясь чем-то иным, изменяя и душу, и самую суть той, кто зовётся Анникой Хальстейндоттир.