Книга В плену врага. Пока бушует метель, страница 95 – Сашетта Котляр

Нити цвета грязного снега вились от тех, кто потерял смысл жизни. Нити, похожие на древесную кору — от старых, могучих деревьев, успевших нажить свою, неведомую человеку мудрость. Некоторые нити выделялись. Те, что тянулись к древнепоклонникам, напоминали свежие кишки, только тонкие и осклизлые. Нужная же нить никак не находилась.

Она изумрудная, насыщенного тёмного цвета, что тот драгоценный камень. И найти её я никак не могла, отчаянно теряя время. Нельзя поддаваться панике! Тилла здесь, и моих сил хватит, чтобы найти её нить и потянуть за неё. Нужно просто сосредоточиться и не дать страху сбить меня со следа…

Я перебирала нити, идя от нежити — нити которой по-прежнему вели к телу Ильмера — до сражающихся на последнем издыхании Волков и вольных. Мысли об отце я себе запретила, но они то и дело мелькали где-то в самом крохотном уголке разума, наполняя сердце тяжёлой тревогой и сбивая меня со следа.

Наконец, мне повезло. Крохотный изумрудный отсвет мелькнул среди нитей множества древ. Я поняла, где Тилла. Они… часть их, отступила в рощу, что под холмом. Стало быть, есть раненные, и она увела их, чтобы спасти. В глубине души я отчаянно не хотела выдёргивать оттуда Тиллу. Нити рядом с нею дрожали, и если не многие, то кто-то точно без неё попросту не выживет.

Тяжкое решение. Болезненное. Я ненавидела выбирать из двух зол. Отец сказал бы, что иначе никак, и что ярл всегда несёт в душе бремя выбора, иначе он не ярл, а слизняк. Когда-то он говорил, что и мне придётся выбирать, а я с жаром спорила. Верила, будто всегда есть правильный выбор.

Он тогда посмеялся, и назвал меня юной и неопытной, а я обиделась. Прав оказался отец, конечно. Ярл Хальстейн мудр, потому он и ярл, дело не только в крови. Воспоминания придали мне сил. Я уже знаю, как поступить. Так к чему рубить волчий хвост по частям?

Я сосредоточилась на зелени духа Тиллы, отправляя отчаянный Зов. В нём было всё: и тяготы боя, и страх, который несла ильмерова магия, и картины расползающихся чар древних богов, и даже надежда, что мы справимся, если она поможет.

Сначала ничего не происходило. Я звала снова и снова, билась, как рыба об лёд, пыталась пробиться сквозь тонкий, но нерушимый барьер, поставленный то ли Ильмером, то ли моей собственной совестью. Чувство было такое, будто я кричу до слёз и хрипоты, но меня не слышат, как бы я ни старалась.

Тогда я ударила собственной магией по барьеру, и тот покрылся трещинами и звонко лопнул. Нить Тиллы запульсировала, стала ярче, и протянулась ближе ко мне и Ильмеру. Я услышала эхо её голоса:

— Ты уверена, милая?

Ответить ей словами я не могла, но постаралась передать всю ту уверенность, что испытывала. Либо она защитит нас от магии Ильмера, со мною вместе, либо… конец наступит всему Северу. Волк не справится один. Не с этим. Он уничтожил оболочку некроманта, но ильмеров злокозненный дух всё ещё здесь, и он не просто опасен, он ядовит для всего сущего.

Нить замерцала ярче и ярче, а потом… я не просто почувствовала своё тело. Я обнаружила себя стоящей на коленях недалеко от того места, где сражались отец, Ивар, и Ильмер с его конструктом. Пахло кровью, снегом, морозом и пеплом. И, как ни странно, весной.

От некроманта остались лишь доспехи и плащ, под которыми не виднелось даже костей. Конструкт лишился всех конечностей, и лежал, пытаясь двигаться. Всё ещё не-живой, но уже не опасный. Ни Ильмер, ни его конструкт не издавали больше ни звука, и тишина давила на уши куда больше, чем лязг мечей или крики раненных.