Книга Кузница душ, страница 40 – Сашетта Котляр

— С Кейлин ты их наладил без какого-либо труда. Впрочем, я могу показать несколько домов на окраине города. Они старые, покосившиеся, один другого краше, но сдается мне, привести их в порядок тебе будет проще, чем просить кого-то о помощи, верно?

— Не сегодня. У нас еще достаточно времени до зимы. Идем домой?

Травница кивнула, соглашаясь и перевесила сумку на плече поудобнее. Вопреки ее предчувствиям, пока они шли до землянки, ничего не случилось, и травница могла спокойно следовать за спутниками и размышлять о том, что собирается сделать. Уже непосредственно рядом с местом назначения, Мариэн странно чувствовала себя, глядя, как Рикард пропускает их вперед, а потом спокойно и обстоятельно помогает Кейлин разместить вещи, показывая, где она теперь будет спать. Сама травница и так знала, что ей достанется та же самая койка, на которой она очнулась после ранения. Однако ложиться спать не спешила. Напротив. Села у очага, не выпуская из рук «основной» сумки и мягко посоветовала:

— Ложитесь спать, утро вечера мудренее. А я посижу. Мне нужно разобрать травы.

И мысленно усмехнулась: да, теперь это называлось именно так. От того, что она собиралась сделать на самом деле, кровь стыла в жилах. Убийство спящего казалось ей кощунственным, даже несмотря на все пережитое. Нечестным. С другой стороны, о какой честности может идти речь, когда ее враг — всемогущий бог, способный убивать и воскрешать без малейших усилий и подчинять других своей воле? В борьбе между совестью и долгом пока что безоговорочно выигрывал долг, однако ей все равно было противно и горько от задуманного.

— Ты можешь разобрать их завтра утром, нет? — поинтересовался мужчина, нахмурившись.

— Не люблю оставлять дела незаконченными. Мне становится не по себе и плохо спится. Но если я тебе помешаю— хорошо, я тоже лягу.

Рикард просто махнул рукой в ответ, мол, поступай как знаешь, разложил свой спальный мешок — в доме было только две кровати, — и лег спать. Мариэн довольно долго сидела, тихо перебирая содержимое сумки, и смотрела на огонь. Ей было тяжело решиться, к тому же она ждала, пока дыхание обоих окончательно выровняется, и сон станет достаточно глубоким. Ей было страшно, дурное предчувствие владело ею практически целиком, но та часть травницы, что сражалась с Клириками, которых пустили по ее следу, та, что стравила троих ублюдков, чтобы выжить… испытывала торжество. Ненависть, тогда дававшая силы держаться на ногах, теперь помогала действовать. Единственное, о чем Мариэн по-настоящему, без каких-либо примесей, жалела: это о том, что ей пришлось вмешать в свои планы бедную девочку.

Вдруг, словно в помощь нерешительной травнице, перед ее мысленным взором мелькнуло болезненно-яркое воспоминание: еще миг назад живая Шиу, что разлетелась в клочья по щелчку пальцев. Дала шанс, который у нее просто нет права не использовать из-за каких-то эфемерных страхов или принципов. Эта картинка помогла Мариэн действовать методично. Она аккуратно нанесла смесь из красного болиголова и приречницы на лезвие кинжала. Достала флакон с мутновато-серой «погибелью» и положила в передний карман платья еще несколько смертоносных составов, по ее воспоминаниям не прекращающих действие друг друга. Еще не хватало, чтобы один яд послужил противоядием другому. Что-то в этих колбах постепенно ослепляло и лишало слуха, что-то — расслабляло мышцы, включая сердечную. Было и зелье, мешающее крови сворачиваться. Но ставила Мариэн все же на «Тленную погибель».