Книга Жена на замену, страница 117 – Сашетта Котляр

Ещё вчера мне было бы жаль средств на то, чтобы всё это восстановить… но я не собираюсь быть племенной кобылой! Дети должны в любви расти, а не как я у Белинды и отца. Или не расти вовсе. Я тяжело дышала, и наконец, выбралась из комнаты в коридор. Ждала, что под дверью соберётся стайка подслушивающих служанок, но никого не было. Может быть, я их напугала. А может, Йонна предупредила.

Жаль, но и её тоже у двери не оказалось. Пусто. И если сначала мне показалось, что ничего необычного не происходит — может быть убираются в другой части поместья, может быть Йонна что-то им поручила… то немного постояв на пороге, я поняла, что не слышу вообще ничего. Ни скрипа половицы, ни тихих голосов издалека, ни шагов, ничего. Словно в поместье Геллерхольцев разом не осталось никого, кто мог бы издавать звуки. Сердце заколотилось как бешеное, а руки повлажнели. Я почувствовала неестественный холод, от которого мелко задрожала.

Но может быть, это просто расшалилось воображение? Может, всё ещё в порядке? Я медленно вышла из комнаты, и не поверила своим глазам. Это был всё тот же дом… и совершенно не он одновременно.

Исчезли все ковры, запылились шторы и стали похожи на рваные тряпки, окна кто-то выбил, а камни были склизкие, словно их заливало водой и тиной. Это был нежилой дом, причём нежилой давным-давно, словно я в одно мгновение переместилась в какое-то мрачное будущее.

Но так же не бывает? Дарэ Анцгейр говорил, что у магии есть несколько непреложных правил. Есть те, с которыми можно и поспорить, но эти — нерушимы. И правило первое гласило: вмешательство в ткань времени доступно только самым могущественным истинным демонам и божествам, ни один простой смертный не способен повернуть время вспять. Однако… что-то ведь случилось! И случилось бесшумно, или так тихо, что я не услышала, пока не перестала крушить мебель.

Я медленно вернулась в спальню Анны, и обомлела. Там тоже всё было иначе. Не было книги, упражнения из которой я выполняла. Не было и разрушенной мебели, да и вообще привычной обстановки. Сама комната видоизменилась, вытянувшись и превратившись в какой-то странный пиршественный зал. В центре её стоял очень длинный стол, под которым вместо ковров лежали шкуры невиданных раньше зверей. А на столе — золотая и серебряная посуда, полная давно испортившихся яств. По центру стола на огромном блюде лежал скелет то ли барана, то ли свиньи, а рядом с ним — огрызки яблок и ошмётки чего-то сгнившего, то ли плоти, то ли каких-то овощей.

Я вскрикнула, и потёрла глаза. Ничего не изменилось. Только во главе стола я заметила мужчину в дорогих одеждах. Очень медленно я подошла ближе, и крикнула:

— Кто вы?! Что вы делаете в поместье Геллерхольцев?!

Но никто не откликнулся. Тогда я медленными шажками подошла ещё ближе, схватила первый попавшийся поднос, стряхивая с него древние объедки, и приблизилась еще больше. И, наконец, узнала его! И он меня, судя по глумливой улыбке, что исказила неожиданно гладко выбритое лицо, тоже узнал:

— Я полагаю, мне нет нужды представляться, — усмехнулся принц Стефан, поднимая один из кубков, в его руках выглядевший так, словно он полон отличного вина.

— Где мы?! Что вы сделали?! — я не собиралась играть по его правилам. Даже попробовала и в него отправить сгусток силы, как те, которыми я крушила спальню его жены, но не почувствовала даже искорки тепла на кончиках пальцев. Хотелось вскрикнуть, но я сдержалась, не издав ни звука. Поднос так поднос. По этому человеку я не промахнусь!