Книга Жена на замену, страница 119 – Сашетта Котляр

Когда он требовал от меня подчинения впервые — до того, как я смогла защитить людей на балу, до того, как начала заниматься с дарэ Анцгейром — я ничего не смогла сделать. А теперь я чувствовала нити чужеродной магии, которая вынуждала меня подчиняться. И если сосредоточиться, даже могла их увидеть. Эти чары походили на хищных тоненьких черно-фиолетовых червей, которые опутывали меня изнутри. Они держали, хватали и терзали самое нутро, вгрызаясь в самую магическую суть. Но я их видела! Не только чувствовала это копошение под кожей, но и видела, наконец.

А ещё совершенно не хотела поддаваться требованиям Стефана. Как бы я ни злилась на Рэя, такой тварью, как это… «высочество» он не был. И уж точно не желал мне смерти, или что там таилось в глубине льдисто-голубых глаз? Хорошо, если это не участь хуже, чем гибель — я в Стефане не сомневалась, он мог придумать что-то такое, в сравнении с чем смерть покажется мне неплохим выходом. Нет. Не дождёшься. Я зарежу твоих червей!

Мысль эта, кажется, была спасительной, потому что я знала, что должна сделать: кивнуть и подтвердить приказ. Но молчала, и просто смотрела прямо перед собой, хотя не видела при этом ни принца, ни морок комнаты, который он на меня навёл. Я стиснула зубы, и попробовала «порезать» одного из червяков — новые были совсем тонкими, словно не успевшими закрепить какие-то связи. Искры магии отскочили от него, и ничего не произошло, но и «вгрызться» сильнее он тоже не смог. Я почувствовала, как печёт глаза, и продолжила молчать.

И услышала голос принца:

— Мне это надоело, дорогая пташка. Интересно смотреть, как ты барахтаешься, но боюсь, у меня нет на это времени. Аролгос!

Что означало произнесённое им слово, я не знала. Но после того, как он его произнёс, давление усилилось многократно, и вместе с ним пришла боль, подобной которой я не испытывала никогда в жизни.

От дикой боли в глазах и висках, я очнулась, обнаружив себя лежащей среди обломков мебели и книг. А потом встала, прошлась по комнате, как марионетка, не управляя собой вовсе, и мой рот произнёс чужим голосом:

— Н-да, когда поместье конфискуют у вашего скудоумного семейства, делать с этим что-то придётся мне. Маленькая негодница… а теперь я напомню тебе, кто ты такая — моя марионетка. И что ты будешь делать — слушаться меня. Беспрекословно.

И я же сама себе ответила, хотя меня-настоящей в этом «диалоге» не было вовсе:

— Да, Господин. Я повторю всё, что вы мне приказали, до последнего слова. Я буду свидетельствовать против герцога Геллерхольца, и вести себя, как положено послушной вещи. Я понимаю и осознаю своё место.

— А твоё — в кана… — всё же удалось сказать мне-настоящей, но совсем ненадолго, после чего я захлопнула рот.

Мерзкое ощущение. И принц тоже мерзкий. Мог ли он видеть мысли? Насколько глубоко? На мои вопросы он вряд ли стал бы отвечать, зато снова сказал моими губами другое:

— Я не буду напрасно тратить ресурсы, и «держать» тебя постоянно, девочка. Но стоит тебе хотя бы движение сделать не в ту сторону… — я слышала в своём-не своём голосе стефановскую «улыбочку», и чувствовала острое желание вцепиться ему в глотку. — Побегай пока. В нужное время ты сделаешь всё, что требуется.

— Да, Господин, — ответило за меня нечто.