Книга Капли крови: Город Греха, страница 73 – Сашетта Котляр

Это, и то, как мне укладывали волосы, фиксировали их лаком и подбирали украшения, запомнилось как один бесконечно нудный кошмар. От лака болела голова, из-за тяжелой высокой прически ныла шея, а еще все время чесались глаза, но трогать их было категорически нельзя. А украшения притащил Алаверо. Тоже тяжелые, конечно.

Зато, когда меня подвели к зеркалу… Я себя не узнала. Волосы, перед тем как залить лаком, просто закрасили цветной смываемой тушью до такого состояния, что я смотрелась-таки как блондинка, хоть и неестественная. Но за счет лака эта неестественность как бы «сваливалась» на него. От прически-парика стилисты, посовещавшись, решили отказаться. А вот все остальное впечатляло. Не знаю, правда, в каком смысле слова.

Из зеркала на меня смотрела надменная цветущая фарфоровая кукла, отдаленно похожая на «оригинал». Они правда ухитрились вылепить из меня что-то похожее на основной контингент подобных мероприятий. Это было и восхитительно, если говорить об их мастерстве, и жутко. Я такого не проделывала никогда. Мои изменения были незначительными по сравнению с этими. Сейчас же мне по сути нарисовали новое лицо поверх старого. Красивое, холеное, породистое. Насквозь чужое. Даже плечами передернуть захотелось.

Полные карминовые губы, бледная кожа с румянцем только в нужных местах, неестественно-яркие зеленые глаза, напоминающие стекляшки. И «незаметный» макияж, который делал меня совершенно другим человеком, обряженным в золотистое платье с высоким лифом и тянущимся вслед за мной, подобно королевской мантии, подолом. От зеленого в итоге решили отказаться.

А прическа! Она была похожа на какой-то торт на голове. Красивый и несъедобный. В меня воткнули такое количество шпилек для поддержания этого всего, что казалось, будто их больше, чем волос.

В ушах сверкали изумрудные серьги в оправе из белого золота, на шее — комплектное колье, и даже на руку мне нацепили широкий браслет из тех же материалов, хотя ни я, ни «Элис» браслетов не носили. Неудобно. Но… Сегодня меня, прямо как настоящую «аристократку», никто не спрашивал. Хорошо хоть на каблуках я ходить умела, пусть и не любила, иначе точно сломала бы себе что-нибудь, пытаясь ходить в туфлях на шпильке, прибавляющих мне почти шесть дюймов роста.

Хотя это было больно и неприятно. Я буквально чувствовала, как вытягиваются сухожилия под действием гравитации. Орудия пыток. Никогда не любила каблуки, и мне сложно понять, за что их можно любить. Никакая красота этой мерзкой ноющей боли не стоила. Я радовалась только тому, что Рик не заставил надеть босоножки на каблуке. Эти еще и впивались бы в стопу ремешками. Как есть жить было мерзко, но можно.

Когда мучители в лице визажиста и его помощниц, наконец, остались довольны моим внешним видом, и отпустили меня к Алаверо, все это время ждавшему на диванчике на первом этаже «Зари», тот аж присвистнул:

— Ничего себе! Может, за свою и сойдешь!

Я ответила ему злой гримасой. Со всей этой косметикой на лице было страшно даже разговаривать: вдруг помада размажется, или какое-нибудь из чудо-средств, что покрывали лицо, посыплется порошком прямо на платье. Умом я, конечно, понимала, что это невозможно с такой дорогой косметикой, но ощущение хрупкости всей этой макияжной иллюзии отпускать никак не желало. Я была сейчас слишком не собой. Слишком даже для себя.