Книга Непокорный трофей для Дракона-завоевателя, страница 100 – Адриана Вайс

Он потребовал полного раскрытия всех архивов по Гнили и выдачи каждого, кто был причастен к экспериментам Рихтера.

Империя, ослабленная внутренними распрями и до ужаса боящаяся первобытной мощи Дракона, сдалась без боя.

Двор дрогнул.

Чтобы сохранить свои жалкие жизни и подобие власти, аристократы сами принесли Сальватору на блюдечке всех «замазанных» соучастников. Мой муж нагнул Корону, поставил ее на колени, не пролив ни единой капли крови своих солдат.

Одно его имя теперь вызывает в столице священный трепет.

Тихий стук в дверь вырывает меня из размышлений.

— Войдите, — отзываюсь я.

На пороге появляется Архимаг Валериус. Он похудел, в его волосах прибавилось седины, но он сохранил свой пост, сумев доказать свою абсолютную непричастность к делам Рихтера. Сейчас он с уважением склоняет голову.

— Миледи Аделина, — мягко произносит он, подходя ближе. — Я принес то, что обещал. Мы нашли это в тайнике вашего батюшки.

Он протягивает мне небольшую, потертую книжку в кожаном переплете. Личный дневник моего отца.

Мои пальцы дрожат, когда я беру его в руки. Я открываю сухие страницы, исписанные знакомым, размашистым почерком, и по мере того что я там читаю, мои глаза наполняются горячими слезами.

С каждой строчкой у меня с плеч будто срываются тяжелые камни. Мой отец не был трусом, он не прятался от правды. Он давно догадывался, что Гниль — это рукотворная гадость. Он знал, что за ней стоит кто-то из приближенных Двора, и подозревал, что Рихтер может быть как-то связан с этим.

Вот почему в последние годы он так часто посещал Академию! Он собирал доказательства, надеялся решить все сам.

Отец отчаянно пытался балансировать на краю пропасти. Он понимал: одно неосторожное слово, одна уступка Сальватору и Империя рухнет в пучину гражданской войны. Отец понимал, что его решения спорные, противоречивые и местами слишком жесткие, но он не мог вести себя иначе. На кону стояло слишком многое.

Слеза капает на пожелтевшую страницу, размывая чернила. Мне больно от того, какую тяжесть он нес на своих плечах в одиночку, но эта боль — светлая. Мой защищал и меня и свой дом до последнего вздоха.

Я закрываю дневник, прижимая его к груди. Я прощаю его. Окончательно и бесповоротно.

— Аделина! — дверь кабинета распахивается без стука, и внутрь ураганом влетает Мира.

Она буквально светится от счастья, ее волосы растрепаны, в глазах абсолютный восторг. Я смеюсь, смахивая слезы, и раскрываю ей объятия.

Женская дружба, прошедшая через ад, победила всё. Как только Сальватор утвердил мою власть, первым моим приказом было обеспечить Миру своей собственной артефакторской мастерской. Теперь у моей подруги есть высокий статус, лучшее в Империи оборудование, щедрое жалование и, самое главное, — абсолютная безопасность под моим крылом.

— Мы закончили стабилизатор для третьей шахты! — радостно щебечет она, обнимая меня. — Это просто невероятно!

Я радуюсь вместе с ней, чувствуя, как жизнь возвращается в эти стены.

Но, чтобы двигаться в светлое будущее, мне нужно было закрыть последнюю, самую тяжелую дверь в свое прошлое.

* * *

Отдаленный, затерянный в горах монастырь встречает меня звенящей тишиной и запахом ладана.

Я тихо открываю тяжелую деревянную дверь и переступаю порог скромной, аскетичной кельи.