Книга Непокорный трофей для Дракона-завоевателя, страница 96 – Адриана Вайс

— Спасите ребенка, — мой голос твердо. Я перевожу взгляд на застывшего Архимага. — И спасите ее саму, Валериус. Если сможете.

Я снова смотрю на Сальватора.

— Я не хочу уподобляться им, Кейран, — шепчу я, и на моих глазах выступают слезы. — Я хочу остаться человеком.

Взгляд Дракона меняется, хищный прищур исчезает. Он смотрит на меня так, словно видит впервые. Моя глупая человечность ломает его броню.

Сальватор коротко кивает Архимагу.

Валериус тяжело вздыхает и опускается на колени перед носилками.

Он применяет высшую магию, но даже она дается ему нелегко. Воздух вокруг Архимага гудит как растревоженный улей, с его пальцев срываются ослепительные белые плетения, которые покрывают тело Летиции. Валериус бледнеет, на его лбу выступает пот, но он упрямо продолжает вливать в нее свою магию.

Вспышка — и Летиция с протяжным, хриплым стоном обмякает.

— Ребенок жив. Я смог его спасти, — выдыхает Валериус, утирая пот дрожащей рукой. — Но цена отката темного ритуала высока, Аделина. Магия всегда берет свое. Она проживет еще некоторое время. Может, год, может два. Но молодость ей не вернуть ни при каких обстоятельствах.

Я смотрю на носилки и чувствую лишь жалость.

Да, Летиция выжила. Но ее красота, ее молодость и ее амбиции сгорели дотла. Это и есть та самая карма, от которой ей не спастись.

— Теперь уведите ее, — отдает приказ Сальватор, и его голос выводит меня из оцепенения. — Валериус, займись остальным. Завтра Корона получит мой официальный отчет. А теперь, оставьте нас.

Двор стремительно пустеет. Гвардейцы, лекари, Архимаг — все растворяются в ночи, унося с собой безумный хаос этой ночи.

Мы остаемся абсолютно одни посреди развороченного двора Академии. Только я, он, серебристый свет луны и оседающая пыль.

Тишина звенит в ушах. Мои нервы натянуты до предела. Я жду, что сейчас, когда мы одни, дракон снова предъявит на меня свои права. Что он притянет меня к себе, объявив своей истинной, своей добычей, своим трофеем и больше никогда не отпустит.

Но Сальватор делает то, чего я никак не могла предположить.

Он подходит ко мне почти вплотную. Его взгляд, темный, глубокий, пронзительный, прикован к моему лицу. А затем Сальватор, Высший Дракон, перед которым трепещет Империя, медленно, тяжело опускается передо мной на одно колено.

Мое сердце пропускает удар. Я перестаю дышать.

Кейран опускает руку в карман своего изорванного камзола и достает оттуда массивный золотой перстень.

Я узнаю этот герб с первого взгляда.

Печать моего отца!

Он бережно, почти трепетно берет мою дрожащую руку и вкладывает тяжелый металл в мою раскрытую ладонь. Он возвращает мне мое наследие.

— Я мог бы назвать тебя своей по праву крови, метки и силы, — его низкий, хриплый голос обволакивает меня, проникая под самую кожу. Золотые искры в его глазах сейчас полны такой щемящей нежности, что у меня перехватывает горло. — Но если я сделаю это сейчас, Аделина, я стану не лучше тех, кто ломал тебя до меня.

Он делает судорожный вдох, словно эти слова даются ему сложнее, чем битва с армией химер.

— Поэтому я не требую. Я прошу. Если захочешь уйти, я сам открою перед тобой ворота и обеспечу тебе полную безопасность до конца твоих дней. Если захочешь остаться… останься. Не потому, что ты моя истинная пара, а потому, что однажды ты сама выберешь меня.