Книга Непокорный трофей для Дракона-завоевателя, страница 97 – Адриана Вайс

Я стою перед ним и слезы, которые я больше не в силах сдерживать, катятся по моим щекам.

Мои пальцы судорожно сжимают отцовский перстень. Внутри меня бушует настоящий ураган.

Я не могу солгать ему. Я не могу сделать вид, что прошлое исчезло.

Единственное что я могу — это быть с ним предельно честной.

— Я не могу перестать быть дочерью Фернена, — шепчу я сквозь слезы, мой голос дрожит. — Я не могу вычеркнуть из памяти ту ночь, когда ты пришел на наши земли, Кейран, не могу просто так забыть эту боль.

Сальватор замирает. Он не опускает головы, но я вижу, как напрягаются желваки на его скулах.

— Но… — я делаю судорожный вдох, шагая к нему ближе, — я так же не могу перестать быть женщиной, которую тянет к тебе.

В его глазах вспыхивает отчаянная надежда.

— Ты забрал у меня слишком много, Сальватор, — я смотрю на его разбитые губы, на кровь и сажу на его лице. — Но, кажется, именно ты и стал тем, без кого я теперь не смогу жить дальше.

Я по его глазам вижу как он хочет броситься ко мне, хочет сватить за талию, подчинить, но… он сдерживатеся. Он просто замирает и ждет.

Сделаю ли я первый шаг.

Я зажимаю в своей ладони перстень отца и сама опускаюсь на колени прямо на холодные камни перед Сальватором. Мои дрожащие ладони ложатся на его горячие щеки.

Я наклоняюсь вперед и сама целую его.

Нежно. Отчаянно. Вкладывая в этот поцелуй всю свою разбитую и покалеченную душу, отдавая ему себя без остатка.

Наш поцелуй словно срывает какие-то стопоры внутри. Сразу после него напряжение между нами как будто только повышается, скручиваясь в тугую, звенящую спираль.

Я тяжело дышу, прижимаясь лбом к его груди, и чувствую, как меня накрывает запоздалая, бьющая по нервам дрожь.

Мой внутренний конфликт, моя последняя линия обороны, которую я так долго и отчаянно выстраивала, рухнула. Отдаться своим чувствам, признать свое поражение перед этим мужчиной оказалось страшнее, чем смотреть в лицо смерти.

И слаще, чем я могла себе представить.

Сальватор больше не произносит ни слова. Он снова подхватывает меня на руки, а я снова обвиваю руками его шею, пряча лицо на его плече.

Он уносит меня прочь. Прочь от суеты, от запаха гари и всего этого ужаса.

Тяжелые дубовые двери его покоев с глухим стуком захлопываются за нашей спиной.

Мы остаемся абсолютно одни.

В комнате царит полумрак, разгоняемый лишь жарким пламенем в огромном камине.

Кейран медленно, бережно опускает меня на пол. Тишина в спальне кажется оглушительной.

Сальватор делает тяжелый вдох и опускает руки на застежки своего камзола. Изорванная, пропитанная кровью и сажей ткань летит на пол. За ней следует тяжелая перевязь. Он сбрасывает с себя броню Завоевателя, личину Лорда-Протектора и безжалостного палача.

Передо мной остается просто мужчина. С широкими плечами, мощной грудью, покрытой сетью старых, белесых шрамов от прошлых битв, и горячим, потемневшим от желания взглядом.

Он делает ко мне шаг.

Я опускаю глаза и смотрю на себя. На мне — грязные, разорванные в клочья остатки серой формы артефактора. Эта одежда стала для меня символом вечного страха за свою жизнь и нескончаемого побега.

Кейран поднимает руку. Его теплые пальцы касаются завязок на моем воротнике.

Я стою, не шевелясь, пока серая ткань скользит по моим плечам и падает к ногам. Я остаюсь в одной тонкой, измятой нижней сорочке.