Книга Измена дракона. Ненужная жена требует развода, страница 145 – Юлий Люцифер

— Ты сам дал мне пепельный перстень. Сам сказал, что Дамиан слишком горд, чтобы признать нужду, но достаточно слаб, чтобы искать утешение. Сам сказал, что Эвелина — не женщина, а закрытая дверь. И если дверь не открывается, ее сжигают.

Зал взорвался шумом.

Аврелия подняла руку, но Сердце ударило раньше.

Пол вспыхнул красными линиями.

Тишина вернулась мгновенно.

Севар смотрел на дочь.

И вот теперь Нина увидела его настоящего.

Не мягкого лорда.

Не заботливого отца.

Не союзника домов.

Человека, который ненавидит не Эвелину даже, не Дамиана, не поражение. Он ненавидит саму возможность, что чужой голос не подчинится его формуле.

— Достаточно, — сказал он.

Лиора вздрогнула.

— Нет, — сказала Нина.

Все повернулись.

Она поднялась.

— Недостаточно.

Аврелия смотрела внимательно, но не остановила.

Нина вышла в круг. Платье Марианны тяжелым синим потоком скользнуло по полу. Строка на подоле вспыхнула:

“Я не отрекалась”.

— Лиора Вейр хотела мое место, — сказала Нина. — Она виновна. Грэх подавлял метку. Он виновен. Марк продал молчание страху. Он виновен. Октавия открывала двери тем, кто обещал ей спокойствие дома. Она виновна. Дамиан нарушил клятву и не слушал жену. Он виновен.

Каждое имя легло в зал камнем.

Дамиан не опустил головы.

Принял.

Марк побледнел, но не отвел взгляд.

Октавия закрыла глаза.

Лиора дрожала в круге свидетеля.

Нина повернулась к Севару.

— Но это не набор случайных грехов. Это система, которую вы собрали. Через долги Роувенов — кровь и бумаги. Через Грэха — тело и метку. Через Лиору — постель, пепел и попытку замены. Через страх Эштаров за Сердце — оправдание. Через старые списки жен — прецеденты, где нас уже учили молчать.

Сердце ударило.

Раз.

— Вы хотели убрать из брачной клятвы самое неудобное: голос жены.

Севар медленно улыбнулся.

— Какая речь. Но Суд требует не ваших обобщений, а прямого доказательства.

— Будет.

Нина посмотрела на Нэриса.

Тот вынес пепельный перстень Лиоры, изъятый после западного обряда, и положил рядом с дневником Клариссы, пепельной иглой из зеркала и долговой клятвой Марка.

— Три предмета, — сказала Нина. — Перстень Лиоры. Игла с кровью Роувенов. Долговая клятва Марка. Все связаны с вашим домом. Все работали на одну формулу: чужая кровь, чужой голос, чужая метка.

Аврелия подняла серебряную чашу.

— Суд может провести сверку пепельного почерка. Если формулы на предметах происходят от одного мастера, это будет зафиксировано.

Севар впервые резко сказал:

— Протест. Сверка разрушит часть предметов.

— Не разрушит, — вмешался Нэрис. — Если мастер жив. И если ему нечего скрывать.

— Архивисты не решают магические проверки.

— Зато королевский дознаватель решает, — сказала Аврелия. — Сверка проводится.

Севар шагнул вперед:

— Я отказываюсь.

Аврелия подняла взгляд.

— Отказываетесь предоставить пепельный почерк дома Вейров?

— Я отказываюсь участвовать в фарсе, где грязь прислуги, измена дракона и истерия женщины превращаются в обвинение против старшего дома.

Нина почувствовала, как метка на запястье вспыхнула.

Не болью.

Яростью.

Пол под ногами загудел.

Огненное Сердце ответило на слово “истерия” так, будто само устало слышать его столетиями.

Красная линия из центра круга протянулась к Севару.

Он отступил на полшага.

Лорд Брант Хольвер встал.