Книга Измена дракона. Ненужная жена требует развода, страница 165 – Юлий Люцифер

Клятва без цепей.

В зале никто не говорил.

Нина подняла взгляд на Дамиана.

Теперь он был не ее муж.

Виновный — да.

Союзник на срок — возможно.

Мужчина, к которому боль все еще тянулась сложным узлом, — к сожалению.

Но не хозяин.

Он сделал шаг назад.

Первым.

Освобождая пространство.

— Леди Роувен, — сказал он тихо.

Без Эштар.

И в этих двух словах было больше уважения, чем во всех титулах, которыми ее называли раньше.

Нина кивнула.

— Лорд Эштар.

Ничего не закончилось полностью.

Сердце еще требовало очищения. Вейры еще ждали высшего суда. Другие женские метки еще предстояло проверить. Прежняя Эвелина все еще лежала в каждой ленте, в каждом шве, в каждом неровном ударе памяти.

Но брак-клетка закончился.

Аврелия закрыла протокол.

— Суд Пламени признает развод состоявшимся.

И тогда Тая заплакала.

Не тихо, не стыдясь, а как человек, который слишком долго держался.

Агна сунула ей платок.

— Вот. Я же говорила, пригодятся.

Кайрен отвернулся к колонне.

Ридан сделал вид, что проверяет стражу.

Нэрис плакал открыто и сердито, обвиняя пепел в глазах.

Октавия сидела неподвижно, но по ее лицу текла одна слеза.

Дамиан стоял прямо.

А Нина смотрела на свою новую метку и впервые с момента пробуждения понимала:

теперь любой следующий шаг будет не побегом.

Выбором.

Утро после развода пришло без торжества.

Никаких труб, никаких радостных возгласов под окнами, никакой внезапной легкости, о которой любят говорить люди, никогда не вытаскивавшие себя из сломанной клятвы. Крайтхолл проснулся медленно, тяжело, с больной головой и запахом пепла в коридорах. Вчерашний Суд оставил следы не только в протоколах: на черном полу большого зала еще темнели круги, в западном крыле снимали с дверей пепельные защиты, у нижней лестницы меняли треснувшие камни, а слуги говорили приглушенно, будто боялись спугнуть новый порядок слишком громким словом.

Нина проснулась до рассвета.

Несколько секунд лежала неподвижно, не понимая, что изменилось.

Потом поняла.

На запястье больше не тянуло старой брачной цепью.

Боль осталась. Метка была свежей, нежной, опасной, словно зажившая рана, которую нельзя трогать грязными руками. Но это была уже другая боль: не оттого, что ее держат, а оттого, что она вышла и теперь должна научиться стоять без стен клетки.

Она подняла руку.

В сером предутреннем свете новый знак был почти бесцветным: тонкая золотая линия, рядом серебристая, в центре — маленькая ладонь над огнем. Черная трещина не исчезла совсем, но осыпалась по краям, оставив темный шрам. Нина провела пальцем рядом, не касаясь.

— Хранительница, — сказала она тихо.

Слово прозвучало странно.

Не жена.

Не ненужная.

Не опальная.

Не слабая.

Временная хранительница Огненного Сердца по свободному договору.

И разведенная женщина.

В другом мире, в другой жизни, после развода она проснулась в маленькой съемной квартире, долго смотрела в потолок и не знала, что делать с утром, где никто не имел права требовать от нее отчета. Тогда свобода пахла дешевым кофе, мокрым снегом за окном и страхом не справиться.

Здесь свобода пахла пеплом, солью Красного фьорда и горячим камнем под замком.

Странно, но страх был похож.

У кровати зашевелилась Тая. Девушка спала в кресле, завернувшись в шаль. После вчерашнего она отказалась уходить к себе и заявила, что “старшая при покоях” должна начать службу немедленно, даже если сама еще не понимает, где теперь ее место. Уснула она с футляром лент на коленях.