Книга Измена дракона. Ненужная жена требует развода, страница 34 – Юлий Люцифер

Под ним проступила строка.

Совсем другая. Написанная более тонким почерком.

“Если это найдут после моей смерти, знайте: письма не мои”.

В комнате стало так тихо, что даже Сердце под замком будто ударило осторожнее.

Тая закрыла рот ладонью.

Кайрен перестал дышать с обычной насмешливой легкостью.

Дамиан смотрел на строку.

Нина не дала себе смотреть на него. Не хотела видеть его позднее потрясение. Прежняя Эвелина оставила это не ему. Не мужу, который не поверил.

Себе.

Той, кто придет после.

Нина провела пальцем над строкой, не касаясь.

— Умница, — прошептала она.

Тая тихо заплакала.

Октавия опустилась в кресло так, будто у нее впервые подкосились ноги.

Мелла попятилась.

Ридан шагнул к двери, перекрывая ей путь.

— Стоять.

Горничная всхлипнула:

— Я не знала!

Нина подняла глаза.

— Чего?

— Я не знала, что там… что там внутри…

— Зато знали, где искать.

Мелла закрыла лицо руками.

Октавия резко сказала:

— Не при всех.

Нина повернулась к ней.

— При всех. Сегодня у нас день свидетелей.

Дамиан наконец произнес:

— Кто дал тебе письма, Мелла?

Голос был тихий.

Опасный.

Мелла задрожала сильнее.

— Я не могу…

— Можешь, — сказал Ридан. — Или пойдешь в нижнюю караульню.

— Мне сказали только положить их! Я не знала, что госпожа… что она очнется и начнет…

— Думать? — подсказала Нина.

Мелла всхлипнула.

— Мне передала Риса из лекарского крыла. Сказала, что это приказ леди Октавии.

Октавия побледнела от ярости:

— Ложь.

— Я поверила! Она сказала, что старые письма нужно найти при сборе вещей, чтобы… чтобы защитить дом от скандала.

— Где Риса? — спросил Дамиан.

Ридан уже развернулся к стражнику:

— Найти. Немедленно.

Стражник ушел.

Нина смотрела на Меллу.

— Что вам обещали?

— Ничего.

— Мелла.

— Место в хозяйской прачечной для моей дочери, — выдохнула горничная. — И серебро. Немного.

Октавия закрыла глаза.

Нина не пожалела Меллу. Не сейчас. Каждый в этом доме находил красивую причину подложить чужую жизнь под чужие сапоги: род, дочь, страх, серебро, приказ.

Но жалость к прежней Эвелине была сильнее.

— Запишите ее слова, — сказала Нина.

Нэрис уже писал.

— Слово в слово.

— И добавьте, что письма содержали скрытую запись прежней Эвелины.

— Добавляю.

Дамиан протянул руку к письму, но остановился, не коснувшись.

— Можно?

Вопрос был тихий.

Нина посмотрела на него.

Ей хотелось сказать “нет”. Хотелось заставить его стоять в стороне от чужой боли, как он стоял три года. Но это было доказательство. А доказательства не должны служить мести.

Она кивнула.

Дамиан взял письмо осторожно, как берут обломок кости.

Прочитал строку.

Лицо его стало жестче.

— Она знала.

— Да, — сказала Нина. — И пыталась сказать.

Он закрыл глаза.

— Я не…

— Не услышали. Не поверили. Не проверили. Выберите формулировку, которая меньше режет слух.

Он открыл глаза.

— Ни одна не режет достаточно.

Нина замолчала.

Это опять было опасно. Он не оправдывался. А мужчина, который перестает оправдываться, начинает либо меняться, либо готовиться к большому красивому жесту вместо настоящей платы.

Нина предпочитала документы.

— Мастер Фаль, сравнение почерка.

Нэрис положил рядом настоящую записку Эвелины. Нина придвинула ее к письмам.

С первого взгляда — похоже.

Со второго — нет.

— Наклон слишком ровный, — сказала она. — Эвелина в настоящем письме к концу строки уводит буквы ниже. Здесь все держится одинаково.