Книга Измена дракона. Ненужная жена требует развода, страница 38 – Юлий Люцифер

Севар медленно перевел взгляд на Лиору.

Та впервые не смогла улыбнуться сразу.

И именно в эту короткую паузу Нина поняла: попала.

Не в сердце заговора.

Пока только в край.

Но кровь уже показалась.

Лорд Севар Вейр не был похож на человека, которого легко застать врасплох.

Нина поняла это по его глазам. Лицо оставалось спокойным, почти сочувственным, губы держали мягкую, приличную линию, плечи не дрогнули. Но глаза на одно короткое мгновение стали пустыми. Не растерянными, не испуганными — расчетливыми. Так смотрят не на женщину, которую считают больной, а на досадную ошибку в заранее выверенном плане.

Потом он снова стал любезным.

— Леди Эвелина, — сказал он с тихим укором, — я вижу, ночь была для вас тяжелой. Но не стоит превращать боль в обвинения, которые могут навредить не только вам, но и всему дому Эштаров.

Нина медленно спустилась с последней ступени.

Каждый шаг отдавался в метке болью, но она уже умела отделять боль от слабости. Боль — это сигнал. Слабость — когда тебе говорят, что из-за боли ты должна молчать.

— Как быстро вы заговорили о пользе для дома Эштаров, лорд Вейр, — сказала она. — Почти как человек, который уже знает, где в этом доме самые удобные двери.

Лиора шагнула вперед:

— Вы оскорбляете моего отца.

— Нет. Пока я задаю вопросы. Оскорбления начнутся, если ответы будут глупыми.

Кайрен за ее плечом тихо кашлянул, но Нина не обернулась.

Севар улыбнулся чуть шире.

— Сильные слова для леди, которую еще вчера весь замок считал безнадежно больной.

— Весь замок много чего считал. Например, что ваша дочь оказалась в покоях моего мужа случайно.

Лиора побелела.

Дамиан стоял слева от Нины, чуть позади. Она чувствовала его присутствие спиной — тяжелое, горячее, сдержанное. Он молчал. И пока это было правильно. Если бы он сейчас вышел вперед, заговорил за нее, защитил от Севара, зал увидел бы старую картину: дракон решает, жена стоит рядом. Нина не позволила бы ему. Но он, кажется, понял сам.

Октавия стояла у стола, сцепив пальцы. В ее лице было слишком много борьбы: старая привычка защитить род любой ценой, ужас перед Вейрами, злость на Нину и, глубже всего, страх перед тем, что правда действительно окажется хуже позора.

Ридан занял место у дверей. Его люди перекрыли проходы. Не угрожающе — пока. Но достаточно ясно, чтобы Севар заметил: уйти из разговора будет не так легко, как войти.

Нэрис Фаль держал под мышкой тубус с записями, а в другой руке — кожаную папку с найденными письмами. Старик выглядел почти довольным. Не потому, что радовался беде, а потому что беда наконец начала оставлять письменные следы.

— Вы упомянули назначения, — сказал Севар. — Любопытно. Моя дочь, насколько мне известно, не является вашим лекарем.

— Вот именно.

Лиора холодно произнесла:

— Я помогала лекарю Грэху подобрать успокаивающие травы. Из милосердия. Вы страдали от приступов, леди Эвелина.

Нина посмотрела на нее.

В чужой памяти вспыхнуло: тонкая рука Лиоры на чашке с настойкой; мягкий голос: “Выпейте, вам станет легче”; горечь на языке; тяжелый сон; утром — слабость, будто из тела вынули кости.

— Как странно, — сказала Нина. — Вчера вы помогали мне спать. Сегодня — занять мое место.

Лиора приподняла подбородок.

— Я не собиралась занимать ваше место.