Книга Измена дракона. Ненужная жена требует развода, страница 39 – Юлий Люцифер

Кайрен негромко сказал:

— Только плащ.

Дамиан резко бросил:

— Кайрен.

— Молчу. Но плащ был.

Севар не посмотрел на дочь. Это было важно. Хороший отец, защищающий невинную дочь, хотя бы на миг повернулся бы к ней. Севар смотрел только на Нину.

— Милорд Эштар, — сказал он, переводя внимание на Дамиана, — неужели вы позволите супруге в таком состоянии бросать обвинения старшему дому без дознания?

Дамиан ответил не сразу.

Нина почувствовала, как зал ждет. Слуги у стен, стражники, Октавия, Лиора, даже сам Севар — все ждали, станет ли дракон снова стеной между женой и правдой.

— Нет, — сказал Дамиан.

Лиора чуть расслабилась.

Зря.

— Я не позволю бросать обвинения без дознания, — продолжил он. — Поэтому дознание начнется сегодня.

У Лиоры дрогнули губы.

Севар медленно повернул голову.

— Прошу прощения?

— Леди Эвелина требует Суд Пламени.

Октавия закрыла глаза.

По залу прошел шорох. Даже слуги, стоявшие у стен, не удержались.

Суд Пламени.

Теперь это слово перестало быть угрозой в маленькой комнате. Оно вышло в главный зал, встало между родами, коснулось герба Эштаров над камином и знака Вейров на перстне Севара.

Лиора тихо рассмеялась.

— Это невозможно.

Нина посмотрела на нее почти с нежностью.

— В этом доме слово “невозможно” уже износилось. Поищите другое.

— Суд Пламени требует оснований.

Нина подняла пальцы и стала считать:

— Ночь измены при свидетелях. Клятвенный пепел в покоях моего мужа. Поврежденная брачная метка. Печать подавления, наложенная на меня не менее двух лет назад. Поддельные письма, найденные слишком вовремя. Сбежавший лекарь. Назначения с вашим именем рядом с моими настойками. И знак Вейров в зале Огненного Сердца.

Последнее она сказала тише.

Севар впервые изменился лицом.

Не сильно. Только исчезла мягкая улыбка.

— В зале Сердца?

Дамиан сделал шаг вперед.

— Да.

Теперь Севар повернулся к нему полностью.

— Это серьезное заявление, милорд. Надеюсь, вы понимаете, что видение поврежденной клятвы может быть истолковано ошибочно.

Нэрис Фаль сухо сказал:

— Поврежденная клятва, как правило, ошибочно истолковывается до тех пор, пока не убивает кого-нибудь окончательно.

Севар посмотрел на старика.

— Мастер Фаль. Я слышал, с возрастом архивисты становятся осторожнее.

— Нет, милорд. С возрастом мы просто меньше боимся людей, которые не умеют хранить хорошие подделки.

Кайрен восхищенно прошептал:

— Вот это я запомню.

Октавия резко произнесла:

— Хватит.

Голос старой хозяйки рассек зал. Она шагнула к центру, и на миг Нина увидела, какой Октавия была раньше: не матерью, прикрывающей позор сына, а женщиной, державшей огромный дом в кулаке так долго, что даже драконы привыкли слушать.

— Дом Эштаров не будет устраивать открытый скандал в главном зале, — сказала она. — Если есть основания для дознания, будет вызван королевский представитель.

Нина чуть прищурилась.

Вот это уже интересно.

Не отказ.

Попытка взять процедуру под контроль.

— Королевский дознаватель Суда Пламени, — сказала Нина. — Леди Аврелия Морн. Верно?

Октавия посмотрела на нее с холодным недоверием.

— Откуда вы знаете?

— Слушаю, когда люди говорят. Очень раздражающая привычка.

На самом деле имя всплыло из разговора с Нэрисом и обрывков памяти Эвелины. Та, прежняя, слышала о Морн. Боялась и надеялась одновременно. О дознавателе говорили: холодная, неподкупная, не склоняет голову перед драконьими родами. Значит, именно она нужна.