Книга Измена дракона. Ненужная жена требует развода, страница 57 – Юлий Люцифер

— Они уже пытались.

— Пока не открыто.

Нина хотела возразить, но метка вдруг болезненно дернулась. Пальцы онемели. Тая подхватила ее за локоть.

— Миледи.

Нина выдохнула.

— Хорошо. Северное крыло. Опись. Потом прачечная.

— Завтра, — сказала Аврелия.

— Сегодня вечером.

— Завтра.

Две женщины посмотрели друг на друга.

Нина первой отвела взгляд.

— Посмотрим.

— Это значит “завтра”, — сухо сказала Аврелия.

Кайрен шепнул Ридану:

— Страшнее Суда Пламени только спор двух женщин, которые обе правы.

Ридан не улыбнулся.

— Идите вперед, лорд Кайрен.

— Видите? Опять меня хотят первым в опасность.

— Именно потому, что вы много говорите.

Книги и платье переносили как раненых.

Нэрис лично завернул дневники в защитную ткань, Аврелия поставила королевскую печать на каждый сверток, Ридан выделил четырех стражников. Платье Марианны несли на руках две служанки из северного крыла, которых Тая знала и которым доверяла. Нина шла рядом, положив ладонь на край ткани. Без этого золотые строки тускнели.

Когда процессия вышла из старого крыла в жилую часть замка, слухи поднялись волной.

Слуги замирали. Кто-то крестился по-здешнему, касаясь пальцами губ и сердца. Кто-то шептал имя Иларии. Кто-то смотрел на платье так, будто увидел не вещь, а женщину, вернувшуюся из семейной лжи.

На повороте к главной лестнице их встретила Октавия.

Она стояла неподвижно, с лицом старой хозяйки, которая заранее решила не показывать слабость. Но когда увидела темно-синее платье, вся кровь ушла из ее лица.

— Где вы это взяли? — спросила она.

Нина остановилась.

— В комнате первой хранительницы.

Октавия перевела взгляд на ключ в ее руке.

— Вы не имели права.

— Ошибаетесь. Именно я и имела.

— Эти вещи не должны покидать старое крыло.

Аврелия сказала:

— Теперь они под защитой короны.

— Это внутренние реликвии дома Эштаров.

— Это свидетельства в деле о Суде Пламени.

Октавия посмотрела на платье.

— Вы не понимаете, что будите.

Нина ответила:

— Понимаю. Женщин, которых ваш дом слишком долго называл удобными словами.

— Не смейте говорить о том, чего не знаете.

— Тогда расскажите.

Октавия молчала.

— Расскажите, почему в списке жен написано, что Марианна добровольно уступила место второй женщине, а на ее платье вышито “я не отрекалась”.

Лицо Октавии дрогнуло.

Кайрен резко посмотрел на мать.

— Вы знали о Марианне?

— Все знали легенду.

— Я не спрашивал о легенде.

— Кайрен.

— Нет. Вы знали?

Октавия долго смотрела на сына. Потом сказала:

— Когда я стала хозяйкой Крайтхолла, мне сказали, что некоторые старые истории лучше не трогать, если хочешь удержать дом.

— Кто сказал? — спросила Нина.

Старая хозяйка перевела взгляд на нее.

— Моя свекровь.

— Мать прежнего лорда Эштара?

— Да.

— И вы поверили?

— Я выжила.

Слова прозвучали неожиданно резко.

Не оправдание. Скорее осколок.

На мгновение Нина увидела не властную Октавию, а молодую женщину, которую когда-то тоже привезли в этот каменный дом и научили: выживать значит не задавать вопросов туда, где стены могут ответить.

Но потом Нина вспомнила Эвелину с чашкой настоя.

Понимание — не прощение.

— Вы выжили, — сказала она. — А Эвелина почти нет.

Октавия побледнела.

— Я не знала о печати подавления.

— Но знали, что ей больно.

— Да.

Это “да” было тихим.

Кайрен отвернулся.