Книга Измена дракона. Ненужная жена требует развода, страница 67 – Юлий Люцифер

— Лиора провалила попытку заявить право на печать.

— Да. Но теперь все знают, что Сердце признало вас не просто потерпевшей стороной, а действующей хранительницей.

— И будут пытаться удержать.

— Да.

Нина посмотрела на Дамиана.

Он услышал.

И не отвел взгляд.

— Пусть попробуют, — сказала она.

Аврелия внимательно посмотрела на нее.

— Это не бравада?

— Нет. Усталость. Она иногда звучит похоже.

— Отдыхайте. Через два часа — осмотр прежних покоев.

— Через час.

— Через два.

— Леди Морн…

— Если я запишу, что истец по делу умерла от упрямства до Суда, это испортит мне статистику.

Кайрен тихо сказал:

— Я начинаю ее бояться больше матушки.

— Разумный прогресс, — ответила Аврелия.

Северное крыло встретило Нину холодом, пылью и временной безопасностью. Тая помогла ей лечь, Мавина, которую прислали почти сразу, осмотрела метку и сказала такие слова о “самоубийственном поведении благородных госпож”, что Нина решила: лекарь точно своя, даже если ругается.

— Серая метка оставила след? — спросила Нина.

Мавина затягивала новую повязку.

— На вас?

— На Лиоре.

— Я не осматривала ее. Королевский лекарь пришел с леди Морн.

— Но по описанию?

— Пепельный ожог. Если его закрепляли кровью лорда Эштара, боль будет сильной. Если еще и пытались привязать к Сердцу — шрам останется.

— Хорошо.

Мавина подняла глаза.

— Миледи.

— Я не желаю ей смерти. Просто люблю, когда доказательства не смываются к ужину.

Лекарь помолчала.

— У вас неприятно практичный ум.

— Зато он помогает не пить чужие настойки.

Мавина приняла удар молча. Потом сказала:

— Старые назначения я подняла. За два года вам давали четыре состава, которые не имели отношения к лечению. Пепел сна, трава безвольника, вытяжка холодного мака и слабый раствор пепельной соли.

Тая побледнела.

— Это что?

— Подавление силы, сонливость, послушание, рассеянность, снижение способности сопротивляться магическому воздействию.

Нина закрыла глаза.

— И бесплодие?

Мавина не ответила сразу.

Нина открыла глаза.

— Говорите.

— В таких дозах — временное нарушение крови. Если давать долго, женщина может казаться бесплодной, хотя причина не в ней.

Тая села на край стула так, будто ноги перестали держать.

Нина смотрела в потолок.

Слова Октавии. Взгляды за столом. Слабая кровь Роувенов. Бесполезная жена. Не дала наследника.

Нет.

Не не дала.

Ее тело медленно отключали, а потом обвиняли в том, что оно не горит.

— Запишите, — сказала Нина.

— Уже пишу.

— Отдельно. Крупно. Чтобы даже Совет увидел без очков.

Мавина впервые почти улыбнулась.

— У Совета зрение обычно портится только на неудобных строках.

— Значит, будем читать вслух.

После ухода Мавины Нина все-таки уснула.

Сон был коротким и странным.

Ей снился зал Сердца, но вместо огненного сгустка там стоял стол из суда ее прошлой жизни. На столе лежали два документа: заявление о разводе и брачная клятва дракона. Судья без лица спрашивал:

— На каком основании требуете свободу?

Нина отвечала:

— На основании того, что я жива.

Когда она проснулась, у окна стоял Дамиан.

Не близко. У самой двери на балкон, который был закрыт. Он не смотрел на нее; изучал список жен Эштаров, копию которого Нэрис оставил на столе.

Тая сидела рядом и штопала что-то с видом сторожевой собаки в человеческом теле.

Нина села.

— Я разрешала входить?