Книга Измена дракона. Ненужная жена требует развода, страница 64 – Юлий Люцифер

— Печать проснется, если хозяйка коснется ключом центрального знака.

— Хозяйка? — Лиора подняла руку с серой меткой. — Или та, кого Сердце выбрало вместо поврежденной?

Нина повернулась к ней.

— Вот и узнаем.

Октавия резко произнесла:

— Это опасно.

Нина посмотрела на нее.

— Для кого?

Октавия не ответила.

Ответ и так был понятен.

Для лжи.

Севар подошел к дочери, тихо что-то сказал ей. Лиора выслушала, чуть кивнула и вышла вперед. Ее лицо снова стало спокойным.

— Я не хотела превращать это в унижение для вас, леди Эвелина.

— Поздно. Вчера вы уже попробовали.

Лиора подняла подбородок и подошла к камину первой.

Дамиан отступил.

Нина заметила: он не пытался остановить проверку. Не помогал Лиоре, не помогал ей. Просто стоял рядом, как человек, который наконец понял: в этом деле его рука слишком грязная, чтобы прикасаться к весам.

Лиора подняла запястье с серой меткой и коснулась центрального знака на гербе.

Печать вспыхнула.

По залу прошел восторженный шепот.

Серая вязь на руке Лиоры стала ярче. На мгновение вокруг нее поднялось золотистое сияние, похожее на настоящее. Лиора закрыла глаза, красиво дрогнула и выдохнула так, чтобы слышали ближайшие:

— Сердце…

Северный лорд с серебряной бородой наклонился вперед.

Октавия побледнела.

Тая сжала сверток с платьем Марианны так крепко, будто держала не ткань, а щит.

Нина смотрела на печать.

Слишком ровно.

Слишком быстро.

Как поддельные письма.

Как красивая ложь.

Она сделала шаг ближе.

Золотистое сияние вокруг Лиоры вдруг мигнуло. Внутри него на миг проступил серый дымок. Нина увидела, как у Севара напряглись пальцы.

— Не убирайте руку, — сказала Нина.

Лиора открыла глаза.

— Что?

— Если Сердце вас признало, вам нечего бояться.

— Я и не боюсь.

Но голос стал тоньше.

Нина подошла к камину. Метка на ее запястье горела уже сильно. Не от слабости. От ярости. В ней будто билось маленькое отражение Огненного Сердца.

— Держите руку, леди Лиора.

Та не двигалась.

Нина подняла ключ хозяйки.

Дамиан тихо сказал:

— Осторожно.

Она не посмотрела на него.

— Это слово сегодня не ваше.

И коснулась ключом нижнего знака герба.

Печать ударила светом.

Не мягко, как у Лиоры.

Жестко. Грубо. Больно.

Нина едва не отлетела назад, но удержалась. Золотой свет прошел по ключу, по ее пальцам, врезался в поврежденную метку, и черная трещина вспыхнула так, будто ее снова рвали изнутри.

Тая вскрикнула.

Дамиан дернулся.

Аврелия резко подняла ладонь:

— Не трогать!

Правильно.

Не трогать.

Нина стиснула зубы и прижала ключ сильнее.

— Покажи, — прошептала она не людям, не гербу, не даже Сердцу.

Дому.

Печать над камином загудела.

Серая вязь на руке Лиоры вспыхнула ярче — и начала расползаться.

Не по коже. В воздухе.

Красивые линии отрывались от ее запястья тонкими нитями пепла и тянулись к центральному знаку герба, но не входили в него. Они цеплялись снаружи, как паутина на стекле.

Зал ахнул.

Лиора попыталась отдернуть руку.

Не смогла.

Нина, наоборот, почувствовала, как ее собственная метка врастает в печать больной, но живой нитью. Золотая линия на запястье стала ярче, протянулась к гербу и прошла внутрь знака, туда, куда серый пепел Лиоры попасть не мог.

Герб Эштаров вспыхнул настоящим золотом.

Не вокруг Лиоры.

Вокруг Нины.

Пламя в камине взметнулось, но не обожгло. По стенам прошел свет, касаясь старых камней, щитов, портретов. Черный дракон на гербе будто поднял голову.