Книга Измена дракона. Ненужная жена требует развода, страница 86 – Юлий Люцифер

“Если новая я прочтет это, пусть знает: я не прошу вернуть мне жизнь. Я прошу не отдать им мою смерть”.

— Новая я? — тихо спросил Севар.

Нина внутренне замерла.

Слишком внимательно.

Слишком быстро он зацепился.

Аврелия тоже подняла взгляд.

Марк смотрел на ленту, не понимая скрытой опасности.

— Она… она боялась, что ее разум сотрут.

Нина едва не выдохнула с облегчением.

Да, Марк. В кои-то веки ты полезен.

— Объясните, — сказала Аврелия.

Марк проглотил ком.

— В последнем письме Эви писала, что настойки делают ее “не собой”. Что иногда она просыпается и не помнит, о чем говорила. Что если однажды она изменится, надо искать не лицо, а то, за что она боролась.

Нина спокойно посмотрела на Севара.

— Вот вам и “новая я”, лорд Вейр. Не мистика. Последствия ваших настоек.

Аврелия записала:

— Важно.

Севар не ответил.

Но в его глазах мелькнула злость.

Попытка ударить по личности Эвелины стала слабее. Прежняя Эвелина сама предусмотрела это.

Живые женщины в этом доме были опасны.

Мертвые — еще опаснее.

— Нам нужна пластина, — сказала Нина.

Марк поднял голову.

— Я покажу место.

— Сегодня.

— Дорога к часовне опасна после дождя.

— У нас шесть дней до Суда. Опасность пусть встанет в очередь.

Дамиан впервые заговорил:

— Я поеду с тобой.

Нина повернулась к нему.

— Нет.

— Часовня у Красного фьорда. Дорога открытая. Вейры уже пытались убрать следы.

— Поэтому со мной поедут Ридан, люди леди Морн и Кайрен.

Дамиан сделал шаг.

— Эвелина.

— Нет.

Это было не упрямство ради упрямства. Если Дамиан поедет, Марк может закрыться. Вейры смогут сказать, что глава Эштаров давил на бедного должника. Да и Нина не хотела снова оказываться в ситуации, где дракон спасает, а потом весь замок шепчет, что она без него не может.

Аврелия сказала:

— Я согласна с леди Эвелиной. Лорд Эштар — заинтересованная сторона. Его участие в получении родовой пластины Роувенов может быть оспорено.

Дамиан сжал челюсть.

— Это может быть ловушка.

— Вероятно, — сказала Нина.

— И ты все равно поедешь.

— Да.

— Почему?

Она посмотрела ему прямо в глаза.

— Потому что это родовая пластина Эвелины. Не ваша. Не Вейров. Не Совета. Ее. И если за ней не поеду я, завтра кто-нибудь снова решит, что женскую защиту можно принести в чужих руках.

Он молчал.

Потом кивнул.

— Ридан возьмет лучших людей.

— Ридан сам решит, кого взять.

— Да, — сказал он после короткой паузы. — Сам.

Маленькое исправление. Снова.

Нина отвернулась к Марку.

— Вы поедете с нами.

— Конечно.

— Не “конечно”. Под свидетельским надзором. Вы не будете говорить с людьми Вейров. Не будете передавать записки. Не будете пытаться “исправить потом”. Если вы хотите хоть что-то сделать для сестры, начнете с того, что перестанете быть удобным для ее врагов.

Марк побледнел.

— Я понимаю.

— Нет. Но по дороге начнете.

Севар сказал:

— Я протестую против вывоза лорда Роувена из замка без моего сопровождения. Он мой должник, и его безопасность…

Аврелия перебила:

— Ваши права кредитора не дают вам права присутствовать при изъятии брачного доказательства. Протест отклонен.

Кайрен тихо прошептал:

— Обожаю ее.

Аврелия не посмотрела, но сказала:

— Я слышала.

— Это был шепот уважения.

— Оставьте его при себе.

Перед выездом Мавина устроила Нине осмотр прямо в коридоре и пришла к мрачному выводу, что “миледи жива, хотя, видимо, вопреки здравому смыслу”. Перевязала метку, дала два пузырька Тае и один Ридану, потом сказала: