Книга Жажда тебя, страница 88 – Елена Саттэр

— Ты уверена, что спасла? Уверена, что он не вернется к Тьме.

— Уверена!

— Я не уверен, — жестко ответил отец. — Не рожден еще тот, кто заставит одуматься Князя вампиров. Тот, кто сможет навсегда изменить его.

— Ты прав, отец, — сказала я, и рука сама легла на мой живот. Там, внутри, что-то шевельнулось. Тёплое. Нежное. Совершенно новое. — Не рождён. Ему ещё предстоит родиться. Через девять месяцев.

Отец пошатнулся. Будто его ударили невидимым молотом. Глаза его расширились. Он смотрел на меня, потом на Эриада, потом снова на меня — и вдруг в его взгляде промелькнуло нечто, что я не видела с детства. Слёзы.

Эриад стоял как вкопанный. Его дыхание замерло. Он смотрел на меня, будто впервые увидел. Его губы шевельнулись, но не произнесли ни слова. Он протянул руку — дрожащую — и коснулся моей.

Потянулся, чтобы дотронуться до моего живота и испугался. Его рука так и замерла в воздухе.

— Я только сейчас поняла, — прошептала я, глядя ему в глаза. — Внутри меня что-то такое… тёплое. Живое. Я чувствую… новую жизнь. Наш с тобой ребенок.

Эриад закрыл глаза. И вдруг — улыбнулся.

Он подхватил меня на руки. И нежно поцеловал в губы.

И поставил меня на землю, но не отпустил руки.

— Вы слышали? — крикнул он, обращаясь ко всем, кто мог слышать — к охотникам, к бывшим вампирам, приходившим в себя посреди двора. — Наш сын будет первым, кто родится в мире без Тьмы! Он не будет ни охотником, ни вампиром. Он будет человеком. И он будет знать, что любовь сильнее страха. Что свет может победить даже самую глубокую тьму!

Я прижалась к нему. Щекой к его груди, где теперь билось сердце — человеческое.

— И я клянусь, — сказал Эриад, — что больше никогда не позволю Тьме вернуться. Я буду сражаться за этот мир. За него. За нашу семью. За моего сына.

Я улыбнулась. Не стала спорить. Не стала говорить, что мы ещё не знаем, кто родится — сын или дочь. Главное, что это будет любимое дите.

Эриад мечтал о пышной и величественной свадьбе. Он мечтал о фейерверках, о золотых знамёнах, развевающихся на ветру, о хорах, поющих гимны под сводами его замка. Некое средневековое великолепие.

Но отец был категорически против. Он настаивал на скромности, на сдержанной церемонии — «чтобы не будить прошлое», как он говорил. И, самое главное, он не хотел видеть на свадьбе ни одного бывшего вампира.

Я не могла с ним согласиться.

Тая… она стала моей подругой. Она училась есть человеческую еду, морщась от запахов, с трудом глотая кусочки хлеба. Но в её глазах горел огонь — огонь жизни. И я хотела, чтобы она была рядом.

Профессор Носфератум объявил, что обязательно придет — если только его студенты не взбунтуются из-за очередной лекции. Он теперь преподавал историю в университете, и, по его собственным словам, «пугал молодёжь до икоты». Я смеялась, представляя, как он с серьезным видом рассказывает о себе в третьем лице, как о «выдающемся, хотя и несколько мрачном, представителе ушедшей эпохи».

В итоге мы остановились на пятисот гостях. Эриад с возмущением заявил, что это «жалкая кучка», отец же ахнул: «Слишком много!»

Дальше они принялись спорить о том, где должна проходить свадьба. Отец настаивал, что у нас есть весьма большая квартира в городе и мы непременно должны сыграть свадьбу там. Эриад хотел праздновать в своем замке, он собирался перестроить академию в замок, а поскольку он являлся хозяином этих земель, никто с ним не стал спорить.