Книга Его грешная одержимость, страница 105 – Виктория Кузьмина

Честно говоря, не думаю, что даже если бы у меня и был полноценный девичник, то стриптизеры там вообще посмели бы появиться, зная, чья я невеста. Скорее всего, мы бы просто мирно сходили в спа-салон и посидели в уютном кафе.

Все же у нас обеих уже есть свои мужчины, которые, наверняка, если попросить, показывают такой стриптиз по вечерам, что никаким танцорам и не снилось. К тому же, этот стриптиз всегда плавно переходит в другое, гораздо более интересное шоу, где уже есть весьма жаркое продолжение.

Пока мы ехали в тонированном внедорожнике в сторону центра, Кай не отлипал от меня ни на мгновение, постоянно обнимая и повторяя, как сильно он скучал, и что от меня теперь как-то по-особенному приятно пахнет.

У него раньше была милая привычка садиться мне на колени и класть голову на грудь, но сегодня он вел себя иначе. Сын просто сидел рядом, и, осторожно положив свою маленькую ладошку мне на живот, как-то очень странно, задумчиво его погладил.

Глубоко внутри меня от этого невинного детского жеста тут же зародилась трепетная, сумасшедшая надежда на то, что, возможно, этот жаркий период течки не прошел зря, и уже через несколько недель я узнаю о том, что ношу под сердцем ребенка. Вот бы сделать моему альфе такой сюрприз...

Мы уже въезжали в центр верхнего города, когда машина резко, с визгом шин затормозила, и сидящий за рулем Джейк грязно выругался сквозь стиснутые зубы.

На широких улицах было пугающе людно. Повсюду стояли плотные толпы агрессивно настроенных людей с транспарантами, они что-то скандировали и митинговали. Я такого массового безумия за всю свою жизнь ни разу не видела.

— Что происходит? — обеспокоенно спросила, прижимая Кая ближе к себе.

— Митинги. Уже два дня обычные люди и некоторые альфы круглосуточно митингуют, яростно отстаивая возвращение старого закона, — Джейк напряженно вглядывался в толпу, барабаня пальцами по рулю.

— Какого закона? Что-то случилось? — с нарастающей тревогой осматривала бушующую толпу за окном, пытаясь разглядеть яркие надписи на картонных плакатах, но они мелькали слишком быстро.

— Многие недовольны внезапной отменой закона об опеке над омегами, — спокойно произнес Джейк и, резко вывернув руль, свернул в узкий переулок, объезжая основную массу протестующих.

— Ты о чем вообще? — переспросила, совершенно не веря в услышанное.

— О том, что омегам, наконец-то, дали полные права в их собственные руки. Теперь абсолютно никто не имеет права решать судьбу омеги после её совершеннолетия. Омега больше не является безмолвной собственностью своих родителей или мужа-альфы. Если говорить кратко, то еще на правительственном уровне запретили отказывать омегам в обучении на те специальности, что раньше были доступны исключительно для альф и людей, — глухо проговорил сидящий впереди Мирей, когда мы медленно парковались у входа в салон.

А у меня от этих слов даже в ответ не нашлось, что сказать. В горле пересохло. Законы для нас всегда были суровыми, жестокими и не давали нам права голоса с самого рождения. Хоть мы и жили в цивилизованном, технологически развивающемся обществе, по факту были просто ценной собственностью. Как красивый, предмет мебели, умеющий говорить, вот только эти слова не имели абсолютно никакого смысла, если их никто из власть имущих не желал слышать.