Книга Его грешная одержимость, страница 26 – Виктория Кузьмина

Кай. Я думаю о Кае, о его серых глазах и о том, как он держал мой мизинец своим крохотным пальцем и говорил клянёшься? От этой мысли что-то в груди собирается обратно. По кускам. Медленно. Но собирается.

Сзади раздаётся громкий гудок, и в зеркале вижу его машину. Он догоняет. Сокращает расстояние уверенно.

Влетаю в пустой туннель, и шум двигателя отражается от стен, заполняя всё пространство оглушительным эхом. В этом гуле что-то оглушительно одинокое как вой белого кита на другой частоте, которую никогда не услышит кто-то кроме него самого. Так и моё сердце воет в надежде прорваться к разуму.

— Юна?

— Да… Я почти у цели.

— Понял.

Машина равняется со мной. Окно открывается. Бросаю взгляд в его сторону, и этого одного взгляда хватает, чтобы увидеть его лицо. Он смотрит на меня. Кричит что-то, но в грохоте туннеля слова не слышны, только движение губ, и я успеваю прочитать одно. Одно только слово.

Просто моё имя.

Снова и снова.

Усилием воли отворачиваюсь и смотрю только вперёд, потому что если посмотрю ещё раз, если ещё раз встречусь с ним взглядом, не знаю, что сделаю. Ворота уже видны вдалеке. Я вижу, как они начинают медленно открываться, чтобы пустить меня внутрь.

Только меня.

Не его.

Выжимаю из байка всё до последнего и несусь к этим воротам так, словно за ними вся моя жизнь. Потому что так и есть. Там Кай. Там его жизнь.

Ворота пропускают меня и начинают закрываться за спиной.

Его машина тормозит перед ними. Я останавливаюсь для проверки. Не оборачиваюсь. Не позволяю себе. Но я слышу, как он кричит, и его голос заставляет меня сорвать шлем и бросить его к черту. Звук закрывающихся за спиной ворот становится спусковым крючком и меня начинают душить рыдания.

За плечи меня перехватывают сильные руки и прижимают к груди. Из-за пелены слез даже не сразу удается понять кто передо мной.

— Тише. Не плачь.

Утыкаюсь в грудь брата и не могу остановить рыдания. Меня душит боль, и я даже не пытаюсь с ней бороться. Понимаю, что это бесполезно. Просто хватаюсь за футболку на его груди так сильно что ногтями ткань прорываю. Дышу. Но каждый вдох легкие режет, словно я не воздух вдыхаю, а ядовитый газ. Пары кислоты.

Аргон садится на байк сзади, перехватывает управление на себя, и мы едем до дома молча. Нас никто не останавливает, ночью тут совсем тихо. Охрана словно в ожидании нашего прибытия открывает ворота заранее. Небо окрашивают первые брызги рассвета. Такие же красные, как мои глаза сейчас.

— Ты… — Аргон оглядывает меня внимательно, помогая слезть с байка, ведь сил у меня нет. Меня морозит и трясет от нервного напряжения. — Пахнешь им. Между вами что-то…

— Нет, — обрываю, прикусив губу до боли.

Он не продолжает. Но я чувствую, как он смотрит мне в спину, пока я иду к дверям дома, и этот взгляд тяжёлый. Полный неверия, ведь запах говорит все понятнее слов. Мы были на грани, но не перешли черту. Я не хочу рассказывать это никому ведь это значит, что кадры как он ласкает меня и целует встанут в голове более отчетливо.

Замечаю свет в окне своей комнаты. Не жду брата, захожу и сразу иду к Каю, но его комната пустая. Кроватка не тронута. Паника накрывает на секунду. Острая, ледяная, но отпускает так же быстро, когда я заглядываю в свою комнату и вижу его. Он развалился посреди кровати в обнимку с моей подушкой. Такой беззаботный и расслабленный. Он скучал так сильно, что пришел спать в мою комнату. Сердце тихо и больно сжимается в груди от одного этого вида. Он даже не взял игрушку, с которой никогда не расстается во время сна.