Книга Его грешная одержимость, страница 97 – Виктория Кузьмина

Выбрав то, что пахло сильнее всего, я потащила эту гору одежды за собой обратно в спальню, чувствуя себя немного счастливее от того, что его обволакивающего аромата вокруг стало больше. Добравшись до огромной кровати, я в изнеможении рухнула на матрас, глубоко зарываясь носом в мягкую подушку и судорожно прижимая к себе его вещи, выстраивая вокруг себя своеобразное гнездо. Где же мой альфа? Почему его до сих пор нет рядом?

С каждой утекающей секундой во мне оставалось всё меньше здравомыслия и всё больше инстинктов, изнывающей от голода омеги. Тело нещадно горело и зудело изнутри, словно по оголенным нервам гуляли настоящие языки пламени, которые не хотелось тушить. Мне катастрофически не хватало его сильных рук на моей талии, не хватало его властных губ, сминающих мои.

Плохой альфа. Оставить свою беззащитную омегу совершенно одну в таком уязвимом положении...

Я с ужасом поняла, что это были уже далеко не мои мысли. Это говорил чистый инстинкт.

Я окончательно терялась в этом густом, сладком дурмане, чувствуя невыносимую тяжесть и тянущую боль во всем теле. Меня буквально скручивало пополам от болезненного, животного возбуждения и единственного, пульсирующего в висках желания — оказаться в его надежных, крепких и таких желанных руках. Почувствовать вкус его губ. Притяжение было физической болью в его отсутствие.

Время потеряло всякий смысл, превратившись в тягучую, невыносимую пытку, и, кажется, мерное тиканье настенных часов просто извело меня, царапая изнутри, пока... Пока в тишине спальни не послышался тихий скрип открывающейся двери, и на пороге, наконец, не появился он.

Мой альфа.

Опираясь на дрожащие, ватные руки, я с трудом села посреди разоренной кровати, утопая в его вещах, и сквозь пелену жара увидела Каина. Он возвышался в дверном проёме, тяжело и рвано дыша, будто бежал сюда через весь город.

В полумраке комнаты его серые глаза сияли расплавленным серебром, поглощая меня целиком. Мощная, широкая грудь под рубашкой ходила ходуном от глубоких, частых вдохов, а запах... Боже, он пах просто умопомрачительно. Так густо, так сладко и опасно, что его присутствие натягивало между нами невидимую, пульсирующую нить.

Медленно облизав пересохшие, горящие губы, я почувствовала фантомную сладость даже на самом кончике языка. Всё моё обнаженное под распахнутой рубашкой тело буквально кричало о желании, умоляло о подчинении, но Каин, словно издеваясь, продолжал неподвижно стоять на месте, пожирая меня своим темным, собственническим взглядом. Стоял неподвижно именно сейчас, когда был так сильно, так жизненно необходим... Глупый альфа.

Наклонившись вперёд, я уперлась ладонями в мягкий матрас гораздо тверже, чувствуя, как ногти с силой впиваются в ткань простыни. Что ж, я сама подойду к нему, раз он не желает сделать первый шаг. Но не успела я даже сдвинуться с места, как из моей груди, против воли, вырвалось тихое, собственническое и совершенно злое рычание, которого я от себя никак не ожидала.

— Альфа... — мой голос сорвался, превратившись в хриплый, вибрирующий стон. — Иди ко мне, мой альфа...

Мой.

Я лишь на один короткий миг прикрыла воспаленные глаза, а когда распахнула их в следующую секунду — он уже был прямо передо мной, словно телепортировался, не издав ни звука. Его огромная, невыносимо жаркая ладонь скользнула по моему дрожащему плечу, одним резким движением скидывая свою же рубашку, которая и так совершенно не держалась на мне. Ткань легко соскользнула вниз, оседая на кровать ненужной, лишней тряпкой.