Книга Маяк, страница 53 – Татьяна Андреева

— Всё совсем плохо? — задрав голову, прокричала Изи.

— Не знаю, — ответил Оливер, отряхивая руки, после того как спустился вниз. — Там темно, а я не маг.

— Как же ты оказался в личной гвардии короля Фредерика? — заинтересовался Даниэль.

Оливер покосился на Изабел.

— Я… в общем, меткий. Очень.

— Угу, — хмыкнул Дэнни, — со стрелой в сердце много не наколдуешь.

— Точно, — кивнул Оливер и тут же перевёл тему: — Я предлагаю сперва заняться первым этажом. Чтобы можно было жить. А чердак разберём позже. Не всё же сразу, да?..

Пока мужчины таскали воду из колодца, Изабел с Элли стянули с кровати перину. Они пустили старушку на тряпки, фыркая, когда ветер подхватывал и бросал им в лицо высвободившийся пух. Изи попросила Элиз протереть мебель, сама же занялась полом. Даниэль и Оливер то появлялись, оставляя какие-то вещи, то исчезали — хлопала дверь.

Ступив на порог и увидев Изабел с подобранными волосами, подоткнутой юбкой и зажатой в руке щёткой фактически у своих ног, Оливер выскочил как ошпаренный и долго не показывался. Зато позже мужчины выволокли во двор посуду и вернули её на полки сверкающей будто новенькая. На кровати появилось чистое бельё, на столе — ящик с овощами. Сфера, размером с яблочко, полетела в очаг, где раскололась на красные угли. Озябших пальцев коснулось тепло.

Исследуя двор, Элли набрела на старое корыто. Она так спешила поделиться радостью с Изабел, что чуть не убилась, когда подошвы проехались по присыпанному белым металлу. Пришедший на зов Даниэль смахнул с гладкой поверхности остатки снега.

— Ты молодец, — он улыбнулся ей, потянул за небольшую ручку и заглянул под крышку короба: — Отыскала морозильный ларь!

Со временем находка Элли пополнилась несколькими тушками домашних птиц и дичью, подстреленной Оливером в подступающем к замку Юнайском лесу.

На уборку чердака ушло всего три дня, а после гвардеец, невзирая на уговоры, перенёс свой тюфяк с кухни наверх. Изабел и Элли хватало одной комнаты на двоих. Да что там, широкая постель казалась нежным облаком в сравнении с тем, чем им приходилось довольствоваться после отъезда из родного Криота.

К тому же во время расхламления Оливер обнаружил крохотную печку-буржуйку. Он установил её в спальне, и теперь за кованой дверкой тлели те же угольки, что в очаге на кухне, балуя девушек теплом. На первом этаже стало почти уютно, потому-то они были против переезда Оливера на прохладный чердак. Но тот ничего не желал слышать. Он уже уступил однажды, когда согласился остаться в доме, и на этот раз стоял на своём.

Он, как и оговаривалось, покидал их жилище засветло и появлялся на пороге с наступлением сумерек. День, когда они прибыли в Лайт-Тауэр, был единственным солнечным перед последующей чередой непогожих, седых. Если небо прекращало сыпать снегом с дождём, Изабел и Оливер, бывало, выходили прогуляться. Элиз никогда их не сопровождала. В её затылке всё ещё пульсировала боль, а движения ограничивала противная слабость. Однако истинной причиной её затворничества был страх. При мысли о неприязненных взглядах местных брала оторопь. А пуще всего она боялась встретить Бальтазара, хотя знала, что это вряд ли возможно, ведь он где-то там, на самом верху, под сияющим куполом, куда не дотянуться, не добраться простому смертному, а уж тем более той, кому положено быть в тени.