Книга Маяк, страница 71 – Татьяна Андреева

Она взбиралась по лестнице медленно, словно ступни оттягивали чугунные гири. Чем выше поднималась, тем неистовее свирепствовал ветер. Хлестал по щекам, будто угрожал расплатой тем, кто переступит черту его владений, но Элли, игнорируя злой свист и собственный страх, упрямо двигалась наверх.

Надежда на то, что Его светлость окажется в кабинете, не оправдалась. Рабочее помещение было покинутым, пустым.

Спальня, в которую девушка заставила себя подняться, тоже встретила тишиной. Магические светильники не горели, за окном клубились тучи. Пришлось выйти на середину комнаты, чтобы убедиться, что внутри никого нет.

Стоя лицом к нетронутой кровати, Элиз тяжело вздохнула — теперь ей предстояло искать герцога в часовне, а это ещё десятки ступеней ввысь.

— Разве я тебя звал? — усталый голос ударил Элли в спину, и она обернулась.

Бальтазар сидел в кресле, широко расставив ноги. На полу перед ним стояла полупустая бутылка с янтарной жидкостью. Пальцы лениво крутили стакан. Из одежды на мужчине были только брюки, заправленные в грязные сапоги. Судя по всему, он пытался самостоятельно промыть и спрятать рану под лоскутом. Об этом свидетельствовала неаккуратная повязка, из-под которой сочилась кровь.

— Мне не нужна компания, беги отсюда, Мышка, — беззлобно усмехнулся он.

О, она бы с удовольствием! Она бы всё отдала, чтобы вообще не приходить сюда, но… выглядел Бальтазар неважно. Тёмные глаза ввалились и нездорово блестели. Кожа приобрела синюшный оттенок, на лбу выступил пот.

Элли тряхнула головой, прогоняя сомнения. Приблизившись, она присела перед подлокотником. С собой у неё имелись обеззараживающий раствор, нить с иглой, заживляющая мазь и чистая ткань, а обезболивающее… она покосилась на стакан в его руке… пациент уже принял.

В процессе неловкость ушла на второй план, однако, стоило Элли завершить обработку и, затолкав отходы в сумку, встать с колен, Бальтазар поднялся из кресла. Он подался вперёд — Элиз инстинктивно отпрянула. И пятилась до тех пор, пока не упёрлась лопатками в невидимую преграду.

За плечами разверзлась тёмно-серая бездна, и казалось, ничто не отделяет её от падения. Она зажмурилась и почувствовала, как спереди к ней прижалось сильное тело. Губы обжёг шёпот:

— Теперь я уверен, ты и хмель несовместимы…

Элли разомкнула веки, глаза её встретились с жадным взглядом. Так он смотрел в ту ночь в гарнизоне. Однако Элли больше не была простой пленницей без права выбора и могла отказать, если бы хотела.

Её ладони легли на мужские плечи, чтобы оттолкнуть, но, вместо этого, она притянула его ближе и поцеловала. Бальтазар тихонько застонал, когда тонкие руки обвили его шею.

Фригонский хрусталь холодил Элли спину, а нетерпеливые, почти грубые, ласки заставляли лицо, шею и грудь гореть. От мужчины пахло потом, а ещё зимним лесом и морем. Он делил с ней дыхание, наполненное уже знакомым ароматом северных ягод, сладость которых на этот раз разбавлял пряный привкус настойки на гвоздике и дубовой коре.

Уголёк в сердце Элиз вспыхнул костром, сложенным из радости обладания и страха потери, торжества и смятения, удовольствия и боли. Мир вокруг перестал существовать. Она не слышала ни стона древних петель, ни песни сквозняка в дверном проёме, ни шагов. Из водоворота противоречивых ощущений её выдернул стылый, как пучины Акмара, голос: