Книга Маяк, страница 90 – Татьяна Андреева

— Не понимаю, что тебя тревожит. Тёмная магичка встретилась с тенями предков, а та, другая, заперта в своём мире. Тебе даже руки марать не пришлось. Это же хорошо! Или… нет?..

Константин опёрся ладонями о стену, голова упала на грудь. Бальтазар мог видеть только напряжённую спину, но не выражение лица. Когда Константин наконец повернулся, выглядел совсем другим человеком. Лоб разгладился, на губах появилась мечтательная улыбка, прояснился взгляд.

— Я найду дорогу обратно.

Бальтазар неуверенно кивнул.

— Как скажешь, Стин. Ты же знаешь, я всегда к твоим услугам.

— Спасибо, брат.

— Так что насчёт делегации во Фростфорт? — справился Бальтазар отчасти, чтобы сменить тему, отчасти — потому что вопрос был по-настоящему важным, единственно важным, правду говоря.

— Едешь ты, я, пара моих генералов и кучка скользких политиков… — он глубоко вздохнул. — Увы, без этих червей никуда.

— А что Антуан? Он согласен?

— А у него есть выбор? — упоминание короля Фригона развеселило Константина. — Будет набивать себе цену, разумеется, но пойдёт на предложенные условия. Ему некуда деться. Мы побеждаем.

— Тогда зачем было уговаривать отца заключить мир? Для чего вся эта дипломатическая волокита, если мы по праву сильнейшего можем взять всё?

— Ради моей дочери. Ради будущего. Видишь ли… побывав в мире без магии, я понял, что нужно беречь её, вне зависимости от того, ледяная она или огненная. Нас мало, а грызёмся как собаки и подаём дурной пример простым. Магия прихотлива — тому пример твой дядя, а мы топчем этот дар, вместо того, чтобы приумножать и передавать.

— Стин, — Бальтазар сглотнул, — мне страшно, ведь я умею только это…

— Мне тоже, хоть я родился до войны. Подумай, быть может, есть что-то, что тебе хочется, кроме драки? — усмехнулся Константин.

— Пожалуй, есть…

Бальтазар сдавил пальцами прохладный кулон.

Из Пирополя во Фростфорт добирались по суше. Раскачиваясь в седле, лёжа на неудобных кроватях постоялых дворов, проезжая улицами чужих городов, Бальтазар вспоминал и думал, думал, думал.

Тех двоих, кому Киан приказал убрать Элли, нашли. Они не довели дело до конца, благодаря чему остались живы. Их сослали восстанавливать верфь у акмарского гарнизона. Уж Тобиас-то научит уму-разуму — в этом Бальтазар не сомневался.

Несмотря на то, что действовали быстро, девушки на указанной полянке не оказалось. Следы замело, запахи развеяло. Кроме кулона и дерзких слов, бьющихся в голове, ничего не осталось.

«Ни одна женщина не будет любить тебя так, как я…»

И ни одна не любила. И он никого не любил. Святым он не был, но близость не приносила душевной радости, одно лишь опустошение. Должно быть, сказав это, она его прокляла, иначе как ещё объяснить то, что по Пат, которую знал всю жизнь, не скучал, зато до рези в глазах всматривался в лица пепельноволосых фригонок?

Он находил в них лишь ненависть и страх, и не следа тепла, что плескалось в дымчатых радужках Элли.

Хотя правящие Дома Фригона и Фламии сумели прийти к согласию, простые люди ещё долго будут помнить ужасы войны. И всё же начало миру положено. Даже Константин с Антуаном, невзирая на взаимные обиды, пожали руки.

Зима тоже смягчилась, пошла на уступки. Око чаще выглядывало из-за облаков. Белый покров истончался, обнажая землю. Побежали ручьи, закапало с веток. Птичьи трели вытеснили заунывные песни ветра. Это делало обратную дорогу более сносной.