Книга Невеста в бегах. Хозяйка Запретных пустошей, страница 102 – Мария Минц

— А вот теперь ты посмотришь, как проигрывают.

И швыряет в Седрика что-то острое, сверкнувшее на лету.

Я немею от ужаса и чувствую, будто бездна разверзается под ногами.

В широкую спину Драггана вонзается кинжал, чьё лезвие мерцает хищным зелёным светом!

Седрик вздрагивает, будто его ударили невидимой молнией, и беззвучно оседает на одно колено. Его плечи дрожат, пальцы судорожно впиваются в пол, а по лезвию кинжала продолжает струиться зловещий зелёный свет. Он словно впитывается в тело Седрика, и от этого мне становится совсем плохо.

— Седрик! — мой голос срывается, хрипнет, он не похож на человеческий. Я делаю шаг вперёд, но Розамунда с силой удерживает меня, одной ладонью вцепившись в моё плечо, другой сжав запястье так, что я слышу хруст собственных костей.

Лицо Драггана стремительно бледнеет — не просто белеет, а теряет все краски до цвета пергамента.

Это не обычная рана, сразу понятно. Но что это? Яд? Порча? Проклятие?

Он поворачивает голову, и наши взгляды встречаются. В его глазах — боль.

И от этого моё сердце обрывается.

Розамунда смеётся.

Радостно, звонко, словно она превратилась в хищницу, которая наконец-то загнала добычу.

Хотя почему “словно”?

— Какая жалость, — тянет она сладким голоском. — Такой красавец… такой сильный... и всё так же восприимчив к яду.

Я пытаюсь вырваться, но она держит меня мертвой хваткой.

— Признаться, я даже позавидовала тебе, когда увидела его, — мурлычет она, рывком наклонившиь к моему уху. Её острые ногти безжалостно терзают моё плечо, — подумала: надо же, и как такой простушке, как Джина, удаётся отхватывать таких потрясающих мужчин? Сначала Эван, а потом этот красавчик.

Меня мутит от ужаса и от яда, который сочится из её слов. Рвусь наружу, но Розамунда держит меня крепко.

— Однако есть в мире справедливость, — продолжает безжалостно издеваться она, — даже такой красавчик смертен. И ты сейчас увидишь, как ему придёт конец!

— Нет! — вырывается у меня крик отчаяния.

А Эван, поднявшись на ноги, отряхивает рукав и смотрит на Седрика сверху вниз — с глумливым, почти театральным сочувствием. Переводит взгляд на меня, и всё, что мне хочется — вцепиться ему в самодовольную аристократическую морду.

Он словно чувствует мою бессильную ярость и с показным покаянием склоняет голову.

— Поверь, Джина, — протягивает он, театрально разводя руками, — я не хотел этого.

Он делает шаг ближе, и я отшатываюсь. Эван морщится.

— Я ведь предлагал всё решить мирно. Но обстоятельства… — он вздыхает, изображая сожаление, — вынудили.

— Ты… тварь… — выдыхаю я, чувствуя, как слёзы и ярость подступают одновременно, — вы оба… гнусные лживые трусливые твари!

Верхняя губа Эвана дёргается, словно я залепила ему пощёчину, и я чувствую слабое, но всё же удовлетворение. Как же хочется по-настоящему отхлестать его по лицу!

— Вынудили! — раздражённо перебивает Эван, — Мне просто нужно, чтобы ты подписала бумаги. Быстро. Сейчас.

Он бросает взгляд на Седрика, который, сжав зубы, пытается подняться. Его тело дрожит, а ноги предательски подгибаются.

Я тоже смотрю на Драггана во все глаза. Нет, нет, нет, это не может быть! Он же дракон! Неужели Эвану под силу одолеть даже дракона?

Нет, я просто отказываюсь в это верить!

И тут я понимаю, что Эван внимательно следит за моим взглядом.