Книга Невеста в бегах. Хозяйка Запретных пустошей, страница 103 – Мария Минц

— Поставишь подпись — и я дам ему противоядие, — добавляет он лёгким, почти будничным тоном, словно предлагая мне подписать договор о покупке зерна.

У меня внутри всё ломается. Я не верю ему. Ни на долю секунды!

— Ты лжёшь! — кричу я хрипло, отчаянно.

Эван ухмыляется.

— Можно проверить. Подписывай — и я отдам тебе пузырёк.

Розамунда снова сдавливает мои пальцы — так, что я вскрикиваю.

— Подписывай же, — шипит она мне в ухо, — давай, Джина. Хочешь посмотреть, как он умирает? Медленно? Он будет очень красив в агонии…

Внутри меня всё скручивает от паники. Дышать больно. Сердце стучит, как сумасшедшее.

Ловушка неумолимо захлопывается.

И как раз в тот миг, когда я готова сдаться и попросить перо, чтобы всё подписать, мир дрогнул.

Словно кто-то от всей души встряхнул реальность.

В ушах поднимается гул, похожий на низкое, вибрирующее рычание; воздух становится душным, обжигающим. Сердце сбивается с ритма, в груди — спазм, как от внезапного жара.

“Неужели Розамунда меня тоже чем-то отравила?” — вспыхивает паническая мысль.

Но тут же испаряется.

Потому что передо мной вырастает тень. Та самая. Огромная. Дышащая жаром.

Она заслоняет свет, будто поглощая пространство. Темнота сгущается, становится плотной, словно наполненной тёмной водой. Я поднимаю голову — и вижу, как в этом мареве проступают два раскалённых глаза. Вертикальные зрачки вспыхивают алым, и у меня мгновенно леденеют ладони.

Дракон.

Туман клубится вокруг его морды, чешуя поблёскивает огненными отблесками, дыхание жаркими волнами взбаламучивает воздух.

— Джи-и-на… — тянет он, и я впервые узнаю его голос.

Это больше не голос огромного зверя. Это голос Седрика.

— Тебе не надо бояться…

И странное дело — страх действительно исчезает. Тревога остаётся, но паника уходит. Будто кто-то накрыл её тяжёлой, но заботливое лапой.

“Дракон, а говорит его голосом…” — проскальзывает нелепая мысль. — “Хотя… может, он всегда им говорил, а я не замечала?”

Темнота вспыхивает искрами, и дракон наклоняет огромную голову ближе, так низко, что я могу разглядеть каждую чешуйку на его носу.

— Всё будет хорошо… — шепчет он уже без шипения — мягко, уверенно. — Я рядом.

И растворяется в клубах дыма — медленно, как будто не спешит уходить.

А мир, наоборот, возвращается рывком. Сердце ударяет так сильно, что я вскрикиваю. И тут же ощущаю, как страх сменяется злой острой решимостью.

И я действую.

Резко, со всей яростью, что кипит внутри, я с размаху вдавливаю каблук Розамунде в ногу. Не просто наступаю — вбиваю. Бывшая подруга взвизгивает от боли, её хватка ослабевает.

— С-с-стерва! — шипит она.

Я молча вырываюсь из её хватки. Отталкиваюсь от стола, опрокидываю чернильницу на бумаги. Со злорадством вижу, как по ним расплывается густое чёрное пятно, но не останавливаюсь.

Краем глаза вижу, как Эван бросается мне наперерез, но поздно.

Я уже несусь к двери.

Пол под ногами дрожит. В ушах всё еще эхо: “Всё будет хорошо…”

— Я верю тебе, Седрик, — шепчу я.

И лечу вперёд — прочь из проклятого особняка Эвана, прочь из ловушки,

Всё повторяется с пугающей точностью, словно чья-то безжалостная рука достаёт из моего разума самые отвратительные воспоминания и издёвки ради вновь воплощает их в жизнь.

Ноги едва касаются пола, а сердце колотится так громко, что отдаётся болезненной вибрацией в ушах. Рука всё ещё болит после хватки Розамунды, но я особо не чувствую ни боли, ни страха — только отчаянную необходимость вырваться!