Книга Невеста в бегах. Хозяйка Запретных пустошей, страница 21 – Мария Минц

— А если гнилые доски найдёшь? — вдруг оживляется Тиб и ехидно добавляет, — Вряд ли ты их как-то пристроишь кому-то! Если только на выброс.

— А вот и нет! — щёлкаю я пальцами, — Всякие гнилушки могут отлично пригодиться для огорода! Их можно замечательно пустить в компост, они там быстро перегниют и только улучшат свойства компостника.

Тиб помолчал.

— Что тебе нужно для варенья? — вдруг спрашивает домовой таким серьёзным тоном, словно это не он только что ехидничал и вовсю пытался найти изъяны в моей задумке.

— Вода, — решительно говорю я, — всё остальное есть.

— Есть тут вода, — ворчливо отзывается домовой, — пошли, покажу.

Вода обнаруживается на кухне. Тиб показывает мне хитро спрятанный в шкафу кран. Когда я его поворачиваю, особняк содрогается от гула, который быстро умолкает.

Из крана тут же ударяет голубоватая, пахнущая свежестью струя. Я немедленно подставляю под неё кособокую кастрюлю, которую нашла в кухонном шкафу.

— Огромное спасибо! — от всей души благодарю я домового, — Только для чего вдруг понадобилось так прятать этот кран?

— А это чтобы, если кто-то пришлый бы сунулся в Гленмур, не вылакал бы всю воду без остатка. Этот кран же ведёт от нашего подземного колодца, а в нём — родник с чистейшей водой. Её только пить можно, не вздумай в ней посуду мыть!

— Ладно, ладно, — усмехаюсь я, — а чем её мыть тогда? Самой облизывать?

Домовой рассыпается в мелком, как крупа, смехе.

— Для этого за особняком речка протекает, — важно говорит он, — вот оттуда черпай, сколько хочешь. Вёдра под крыльцом найдёшь.

Песпектива бегать на речку за водой для посуды мне не нравится, и я даю себе зарок как-то решить этот вопрос.

Если получится, уверена, хозяева Гленмура меня только поблагодарят.

И тут меня посещает новая мысль.

— Получается, речка эта течёт из Запретных пустошей? — прикинув кое-что в уме, спрашиваю я.

Тиб замирает с поднятой лапой: он как раз вовсю умывался.

— Выходит, что да, — осторожно говорит он.

— Я давно хотела спросить, — говорю я, — а почему их называют Запретными? И, раз уж на то пошло, известно ли тебе что-нибудь о Чёрном Герцоге?

На самом деле, второй вопрос я не собиралась задавать, но он как-то сам лихо сорвался с языка.

Ну а что? Тиб же ближе всех к Пустошам живёт, должен хоть что-то знать.

Правда, реакция домового меня обескураживает.

Стоит мне упомянуть Пустоши и Герцога, как он разом скучнеет, мрачнеет и буркает:

— Не надо говорить об этом на ночь глядя…

Услышав это, я тут же настораживаюсь.

— Это ещё почему? — быстро спрашиваю.

И пытаюсь собрать в кучку все разрозненные сведения, сплетни и слухи, которые мне доводилось слышать про Запретные пустоши. Выходит не очень много, а про Герцога — и того меньше.

Вроде, вся болтовня о Пустошах сводится к одному: там опасно и ночью туда лучше не соваться. Всё. Ни зачем, ни почему, ни ради чего — полная пустота.

Да про болото в лесу, рядом с которым стоит дом, где я выросла, и то больше говорят. Например, про него часто можно услышать байку о том, как там по ночам собираются чертенята и водят хороводы.

А тут… сплошные тайны. Ещё и Тиб скрытничает.

— Не надо, — упрямо мотает головой домовой, — можно беду накликать. Ладно, всё, я устал, хочу спать, чего и тебе желаю. На втором этаже есть спальня с кроватью, или тут в одной из гостиных можешь лечь.