Книга Невеста в бегах. Хозяйка Запретных пустошей, страница 46 – Мария Минц

— Не твоего ума дела! — шипит он, — Ставь подпись и прикладывай ладонь!

Трясёт передо мной бумагой. Вижу, как в самом её низу мерцает золотом контур отпечатки руки: именно сюда, по замыслу Эвана, я и должна буду приложить ладонь.

Я смотрю на этот контур и чувствую, как в глазах темнеет от ощущения собственной беспомощности.

Неужели он всё это планировал с самого начала? Неужели вся эта катавасия затевалась исключительно ради клочка земли? Как я раньше ничего не замечала…

И тут меня осеняет.

— Но ведь моя подпись и отпечаток будут недействительны! — выпаливаю я, потрясённая собственным открытием. Эван морщит лоб. Он явно сбит с толку моей реакцией.

— Это ещё почему? — рычит он.

— Да потому, что для того, чтобы засвидетельствовать мою подпись, тебе нужна целая коллегия правников! — терпеливо, как маленькому, поясняю ему я, — Я это правило знаю. И что-то не наблюдаю тут никого, кроме господина Эндрюса, нет. Или он отдувается за всех?

На лице Эвана мелькает целый калейдоскоп эмоций. От растерянности до… снисходительности. Что?!

— Моя бедная Джина, — с укоризной говорит он и трясёт пальцем у меня перед носом. Словно мать, отчитывающая ребенка за “неуд”, — ты думаешь, я ничего не предусмотрел? Думаешь, переиграла меня?

Эндрюс вздрагивает, поворачивает ко мне голову и — тут моё сердце обрывается — как-то смущённо улыбается. Абсолютно не замечая при этом ни моей распухшей шеи, ни безумного выражения лица Эвана.

А он улыбается, чёрт его дери!

— У меня есть право действовать от лица всей коллегии, — тихо говорит он, не прекращая улыбаться. В этот момент он похож на юродивого, и я чувствую, как по телу проходит нехорошая липкая дрожь.

Неужели я обречена?

— Хватит тянуть, Джина! — рявкает Эван, — Ставь подпись, прикладывай ладонь и покончим со всем этим!

Последняя фраза звучит зловеще до жути. Интересно, он нарочно так выразился, чтобы повлиять на меня ещё сильнее?

Я смотрю на бумаги. Перевожу взгляд на бывшего жениха. На дверь кареты.

Протягиваю руку, беру листы. Перо.

Медленно пролистываю бумаги, скользя невидящими глазами по строчкам.

Как там говорят? Перед смертью не надышишься?

— Ты позволишь? — тихо уточняю я, кладя лист на колено Эвану, — Мне так удобнее будет всё подписать.

Тот закатывает глаза, но величественно кивает:

— Только быстрее. Не понимаю, ради чего ты разыгрывала весь этот спектакль!

Я молча заношу перо для подписи… и резко, что есть силы, опускаю его.

Острый кончик пера протыкает бумагу и вонзается в ногу Эвана. По листу тут же расползается тёмно-красное пятно.

— Это земля моей семьи! — с ненавистью выпаливаю я в перекошенное от боли и ярости лицо Эвана, — Ты её никогда не получишь!

Господин Эндрюс подлетает и вжимается в стенку, в ужасе глядя на перо, торчащее из колена Эвана.

Тот подскакивает и пронзительно… кричит? Нет, Эван по-настоящему визжит, словно тётка на базаре, обнаружившая, что у неё украли кошелёк.

— Ах ты дрянь! Стерва! Как ты посмела причинить вред мне?! Клянусь, ты поплатишься за это!

Наблюдать за его реакцией бесценно. Я откидываюсь на спинку сиденья, не сводя глаз с того, как Эван вертится и изрыгает проклятия в мой адрес.

С улицы вдруг доносятся какие-то странные звуки: слышится гулкий топот, возня и недоумённые крики.