Книга Невеста в бегах. Хозяйка Запретных пустошей, страница 74 – Мария Минц

И вот Седрик произносит это так буднично, словно речь идёт не о городе, а о прогулке за грибами. "Сейчас же едем в Силлмарк" — просто, будто само собой разумеется.

У меня щеки заливает жар. С одной стороны, сердце подсказывает: да соглашайся же ты, Джина! Это шанс увидеть то, что раньше казалось недосягаемым. А с другой — во мне всё решительно протестует. Принять от мужчины, который мне даже не жених или родственник, платье? Позволить ему вот так взять и купить для меня дорогую обновку? Нет, это… это звучит почти неприлично! Будто я собираюсь воспользоваться его щедростью, будто я — какая-то искательница выгод.

И потом…

Щёки вдруг заливает горячая краска.

А вдруг он потом потребует от меня что-то взамен?

— Я… — начинаю я и осекаюсь. — Я даже не знаю.

Слова застревают в горле. Я мечусь между желанием и стыдом, как заяц, загнанный в угол.

Седрик спокойно ждёт. Не давит, не торопит, просто стоит и смотрит на меня так, будто решение действительно остаётся за мной. Но во взгляде его есть что-то такое, от чего я чувствую: он привык, что его предложения не оспаривают.

— Я… — начинаю я и повторяю. — Я даже не знаю… Может, не стоит? У меня же есть это платье, — я неловко дёргаю подол, — и оно… вполне подойдёт.

Слова звучат жалко даже для моих собственных ушей. Я опускаю взгляд, чтобы не видеть реакции Седрика, и тут же ловлю себя на мысли: боюсь ли я его осуждения или того, что он начнёт спорить и давить на меня?

Эван, кстати, терпеть не мог, когда я с ним спорила, и немедленно начинал настаивать на своём и давить на меня, делая всё, чтобы я согласилась. Если же я сопротивлялась, то он неизменно обижался, замыкался в себе и потом показательно дулся и не разговаривал со мной несколько дней подряд.

От этого воспоминания я морщусь и выжидающе смотрю на Драггана.

Но он не спорит.

— Подойдёт, — спокойно соглашается Седрик. Его голос звучит ровно, уверенно, без малейшей тени насмешки. — Но ты в нём явно не чувствуешь себя комфортно.

Я вздрагиваю, как будто он прочёл мои мысли.

— Я… — снова начинаю я, но слова ускользают. Боги, и почему я так робею перед ним сегодня? Не выспалась, что ли? Точно, не выспалась! Надо срочно взять себя в руки и прекратить мямлить. — Просто… неловко принимать от тебя такие подарки.

— Это не подарок, — прерывает он так, будто констатируя очевидное. — Это всего лишь платье для прогулки. Я не вижу повода делать из этого что-то большее.

Я поднимаю глаза, и встречаю его взгляд. Суровый, прямой… но при этом без давления. Он словно протягивает мне руку, давая возможность самой решиться.

— Силлмарк рядом, — продолжает он всё тем же невозмутимым тоном. — Мы быстро доберёмся. К тому же, я уверен: тебе будет интересно.

Его уверенность заразительна. Где-то внутри всё ещё шепчет гордость: «Нельзя. Это неприлично». Но рядом с этим шёпотом в груди гулко звучит другое: «Да соглашайся же, Джина!».

И, словно уловив мои колебания, Драгган добавляет:

— Расслабься, Джина. Это просто дружеский жест. Я искренне хочу сделать тебе подарок, который не обяжет тебя ни к чему.

Я колеблюсь ещё миг, затем, вздохнув, киваю:

— Ладно. Если ты настаиваешь…

На его губах появляется едва заметная тень улыбки, и почему-то именно эта сдержанная улыбка окончательно рушит все мои сомнения.