Книга Пока не будешь счастлив, страница 128 – Анастасия Нуштаева

— Как же ужасно работать тридцать первого декабря, – сказала Маша.

«Как и в любой другой день» – возникло в голове. Но теперь эта мысль казалась чужеродной. Я задумалась, пытаясь понять, что мне в ней не нравится. Правда, чем дольше я думала, тем больше казалось, что мысль правильная и что спорить с ней бессмысленно. За мгновение до того, как я произнесла ее, Маша сказала:

— Ты что, хочешь возразить?

Искренне возражать мне не хотелось. Но хотелось узнать, смогу ли я найти аргументы для этого. Найти, наконец-то, чему можно порадоваться в рабочей смене тридцать первого декабря.

— Да, – сказала я, и прозвучало это неуверенно, словно я всю жизнь со всеми соглашалась, а тут решила поспорить.

Маша удивилась, даже отпрянула. Я была уверена: если попрошу найти в нашем положении, скажем, десять поводов для радости, она легко справится. Но я хотела сама это сделать.

Я покусала губу, а потом заговорила:

— Людей меньше, чем в другие дни.

— Кстати, да! – сказала Маша удивленно, но радостно.

Она застучала пальцами по столешнице. Видно, задумалась над тем же, над чем и я.

— И в целом люди более радостные, потому что праздник, поэтому не срываются на тебя …

Вообще, это неправда. Взять тех девушек в куртках из крокодилов. Они явно не радостные, ведь сколько я ни старалась, все сводилось к тому, что они просят книгу жалоб.

Но Маша согласилась, потому что проживала этот день впервые и не знала, каким он окажется.

— И снега нет, поэтому не приходится постоянно протирать пол перед входом, – сказала я.

— Броней почти нет, – Маша показала на свой листок, а потом на дощечки с надписью «бронь». – Не нужно разносить досочки.

Мы накинули еще пару вариантов, словно состязались, кто больше приятных вещей вспомнит. А затем я выкинула козырь.

— И не нужно дома помогать резать салаты! – сказала я. – Сразу со смены приходишь на готовенькое!

— Кстати, да… – протянула Маша.

Как и мне, больше всего в праздничные дни ей нравилось бездельничать. Честно говоря, в будние тоже.

Мы перестали состязаться в том, кто больше хорошего в сегодня найдет, лишь потому что пришли гости.

Разобравшись с новым столом, я хотела вернуться на хост, продолжить наше с Машей соревнование. Но тут я услышала, как бабка с третьего зовет меня. Я улыбнулась ей почти искренне и пошла к их столу, пытаясь понять, что с пенсионерами не так. Выглядели они как-то иначе.

— Спасибо большое, девушка! – сказала бабка и, решив, что я здесь все должности исполняю, добавила: – Очень вкусно!

— Я передам повару, – сказала я.

Потом я вспомнила, что десерты у нас привозные. Но бабка и так не заметила моих слов.

— Саш, скажи, вкусно!

— Вкусно, – согласился Саша, прикладывая салфетку к губам и седым усам, словно аристократ. – Но у Юлечки вкуснее получается.

Бабуля так втянула воздух, что мне показалось, будто сейчас она начнет ругаться. Но она сказала:

— Ну конечно! Только… – Тут она повернулась ко мне и со знакомым заговорщицким выражением лица заговорила: – Наша дочь, знаете ли, так вкусно готовит наполеон…

У меня уже глаз дергался от этой занимательной истории. Тем не менее злости я не показывала. Ее почти не было. Я даже нашла чему порадоваться – узнала наконец-то имя маргариновой дочки.

Я пропустила мимо ушей половину бабкиного монолога, поэтому очень удивилась, когда обнаружила, что она печальна. Ну что еще не так?