Книга Пока не будешь счастлив, страница 129 – Анастасия Нуштаева

Пока они с дедом молча лазали по кармашкам, я сказала:

— Что-то не так? Вам что-то не понравилось?

Бабка глянула на меня как-то странно.

— Говорю: нет у меня мелочи вам на чай оставить… Но не волнуйтесь, сейчас найдем…

Как только она это сказала, дед с победным «о!» поднял руку над столом, и, словно красное знамя, над ним колыхнулась пожеванная десятка. Почти в ту же секунду на стол посыпалась мелочь из бабкиной сумочки.

Мне никогда не было противно собирать мелочь или принимать такие вот жеваные купюры. Деньги есть деньги. Но, несмотря на мою мелочность, эти деньги вызвали у меня отвращение. Мгновенное и такое сильное, что я отшатнулась от стола. Я схватилась за край, испугавшись, что упаду. Дело было не в самих деньгах. Нет. Просто я вспомнила бабульку в супермаркете, как она выбирала шоколадку, думая не о том, какая вкуснее, а о том, какая дешевле.

— Нет! – сказала я громче, чем хотела.

Пенсионеры уставились на меня.

— Не нужно, – сказала я, кивнув на деньги.

— Ну как же! Мы же вам хотим приятное сделать… Возьмите… С Новым годом вас.

Я сглотнула, покачала головой, не глядя ей в глаза, а потом, оттолкнувшись от стола, пошла к базе. Сделала вид, что очень занята, и обернулась на третий стол, только когда услышала, как дверь хлопнула.

Ко мне тут же подбежала Маша.

— Что ты им сказала?

Ее голос был взволнованным.

— Ничего… – Маша прищурилась, поэтому я добавила: – Не взяла чаевые.

— Тогда понятно.

— Что понятно? – теперь хмурилась я.

— Понятно, почему они ушли такие радостные.

Сегодня поиграть в камень-ножницы-бумага предложила я. Просто я очень верила, что я разнесу Машу и Глеба, как маленьких, ведь я знала, что они будут выкидывать. Но оказалось, если меняется ход игры, то меняются и действия игроков.

Как и вчера, наши игрища долго не продлились. Алина разогнала нас, чему я была только рада. Правда, запал угас, когда я вспомнила, что теперь нас с Глебом ждет уборка.

Уборка, как и любое другое скучное занятие, провоцировала на мыслительный процесс. У меня возникла мысль, что не так уж плохо торчать в петле времени тридцать первого декабря. Получается, что каждый мой день – праздник? А не этого ли желают люди?

Пробыв в голове всего мгновение, эта мысль так меня испугала, что я выронила из рук швабру. Древко с громким звуком стукнулось о кафельный пол.

— Что такое? – спросил Глеб.

Я пялилась на швабру, будто надеялась, что она поднимется мне в руку, словно я играла в квиддич.

Глеб подошел ко мне, ведь я так ему и не ответила.

— Может, будешь протирать игрушки? Я так боюсь их разбить.

Я вспомнила, как Глеб нес поднос с посудой с трех столиков и при этом перекрикивался с Алиной. Поэтому странно было услышать, что он боится что-то разбить. Но я кивнула, забывшись, и получила в руку серую, некогда белую, тряпку.

Я уставилась на елку так, словно видела ее впервые. Большая, нарядная и… Да, красивая. На пару секунд внутри что-то сладко защемило. Какой-то трепет. Тут елка такая большая. Дома у меня елка поменьше, и я не притрагивалась к ней уже несколько лет. Мама каждый год звала меня помогать ее наряжать, но я отказывалась. Ненавидела украшать елку, вешать гирлянды, вырезать вместе с Яриком снежинки из бумаги и лепить их мылом на окна… Ненавидела всю эту новогоднюю суету. Но сейчас, стоя посреди зала и глядя на елку, мне захотелось что-то сделать, внести какой-то вклад.