Книга Госпожа Злодейка идёт к цели, страница 89 – Анна Герасименко

— Конечно же, это Шицзунь! Нам же сказали, что это палата Шицзуня! Кто ещё здесь мог быть? — ворчливо отозвался тот, но было заметно, что парень тоже волновался.

Мастер Хань пока спал, я сообщила, что он проснётся через пару часов и покинула помещение. Было как-то неловко наблюдать за этой почти семейной сценой. Благодаря целительскому ошейнику я сразу узнаю, когда пациент очнётся, и вернусь проверить, как он.

В коридоре меня ждали ещё трое старших синхончженьцев с вопросом, кто у нас с Шицзунь следующий по плану. Я призналась, что понятия не имею. Госпожа Тэнтон за шестьдесят лет продумала и очерёдность, и способы исцеления, и, наверное, не один раз продиагностировала вдоль и поперёк своих застывших в режиме ожидания пациентов, вот только со мной пока всем этим не делилась.

На следующий день мы спустились в подземелье, и Шицзунь представила мне Госпожу Лу и её разнообразные травмы, а ещё добавила, что наша пациентка успешно изучала демонические формы жизни и ученик у неё имелся всего один — мальчик, которого она подобрала в погибшей от демонического вируса деревне, у пацана оказались сильные духовные корни и поэтому он не заразился. Он её боготворил, она защищала его, не жалея себя. Я вспомнила нашего единственного демонолога, серьёзного здоровяка с тяжёлым характером, попыталась представить его мальчиком, который с восторгается своей Шицзунь, и не смогла. Умом я понимала, что он был когда-то ребенком, и как всякий ребёнок мог быть впечатлительным и восторженным, но фантазия всё равно буксовала.

Госпожу Лу мы подняли наверх ещё через четыре дня, суровый демонолог дневал и ночевал возле её постели и всячески старался услужить. Однажды я подошла к двери палаты и услышала, как они жарко спорили. Он говорил, что полюбил её с первого взгляда, очень жалел, что не признался раньше, до того, как она выпала из жизни на шестьдесят лет, и предлагал быть партнёрами на Пути Самосовершенствования, а она вне себя от возмущения орала на него, обзывала наглым бесстыдником и била веером, не сильно, потому что сил ей пока не хватало. Было неловко, но я всё равно постучала и вошла, любовь любовью, а обход по расписанию. Эту драму о запретный чувствах синхончженьцы потом несколько недель с интересом обсуждали, но не осуждали, потому что на пороге смерти многие условности перестают иметь значение. По-моему, даже Шицзунь было интересно, чем у этих двоих всё закончится.

Госпожа Тэнтон вообще с каждым днём будто бы становилась живее и разговорчивее. Сначала она роняла короткие скупые фразы о том или ином застывшем в Кристалле пациенте, по типу: что у него за травмы и как скоро мы за него примемся, потом стала добавлять имена, специальности, какие-то личностные особенности, будто старалась познакомить меня с новыми-старыми синхончженьцами заранее. Постепенно она так или иначе рассказала мне о каждом из лежащих в Безвременье, кроме одной женщины, кушетка с её “хрустальным гробом” стояла дальше всех и Шицзунь делала вид, что её не существует. Я не сразу заметила этот странный игнор, а потом ещё долго гадала, не показалось ли мне. Иногда меня подмывало спросить, кто эта женщина, как её зовут и чем она занималась в клане, но я каждый раз себя сдерживала. Я тоже многое скрывала, так что не имела морального права лезть в то, что меня не касалось. Может, у этой пациентки настолько серьёзные травмы, что Госпожа Тэнтон суеверно не хочет их поминать. Может, это её старая соперница в любви или на профессиональном поприще, и она не знает, как теперь к ней относится. Может, эта женщина — её бывшая подруга, оказавшаяся предательницей и вставшая на сторону Сучки-Главнючки, и Шицзунь за шестьдесят лет так и не решила, что с ней делать. Как бы то ни было, я могла только ждать и гадать.