Книга Госпожа Злодейка уходит в тень, страница 54 – Анна Герасименко

Сейчас будущий злодей не выглядел ни сумасшедшим, ни садистом, ни убийцей, чем дольше я с ним общалась, тем больше сходств находила между ним и Лю Ланфэнь, будто бы это была мужская версия нашей любимой Лю-шицзе, такой же сдержанный, разумный, спокойный и правильный. Может, семейное сходство, может, семейное воспитание. У них даже мечи похожи были! И не было ощущения, что парень притворяется, а на самом деле другой, и это противоречие подтачивает его здравомыслие, утягивая в бездну отчаяния и безумия. По моим ощущением, ему было вполне себе комфортно в рамках правильных правил и традиционных традиций. Так с чего же у него сорвёт башню? Откуда возьмётся эта безумная страсть к любимой девушке лучшего друга? У такого человека, как Лю Фэйлон, подобного срыва в принципе быть не должно, характер не тот, и за это, кстати, я тоже критиковала новеллу. Если только не вмешалась какая-то хрень вроде… пыльцы Закатного Мака! Да ладно? Неужели? Нет, не сходится! С пыльцой главный злодей едва не познакомился прямо сейчас, а крыша у него поедет только через несколько лет. Ничего не понимаю!

— Лиу-шиме-эй! Ты где-е-э?! — послышалось в вышине, орала, конечно же, Цяо Янмэй.

— О! Меня ищут, — сказала я, прервав свою речь на полуслове. Мы уже обсуждали не мой конспект, а трактаты маститых исследователей животного и растительного мира. — Мне пора, господин Лю.

Лю Фэйлон немедленно вскочил и вытаращился на меня практически с ужасом:

— Шимей? Ты… ты девушка?

Я тоже встала и спокойно ответила:

— Да, я — девушка, а что?

Я сегодня ни украшений не надела, ни хоть каким-то макияжем не озаботилась, и даже волосы стянула в хвост по-мужски обычной красной лентой, у господина Лю не было ни единого шанса опознать во мне представительницу прекрасного пола. А в разговорной речи пол не определяется, “я сделала” и “я сделал” звучат одинаково — китайский язык один из тех, на которых очень легко хранить гендерную интригу.

— Почему не сказала? — возмутился парень, павший жертвой этой самой интриги.

— Потому что это было не важно.

— Как не важно? Я сейчас, с тобой нарушил столько запретов!

— Ничего вы не нарушили, господин Лю, — вздохнула я, припоминая формулировку правил из “Наставлений юношам, ступающим на путь Самосовершенствования”. — Смотрели ли вы на юную деву с вожделением? Нет, вас больше интересовала тетрадь юной девы. Прикасались ли вы к юной деве, испытывая плотские желания? Тоже нет, плотских желаний у нас не было, прикосновений собственно тоже. Говорили ли вы с юной девой на непозволительные темы? И этого не было, мы с вами разве что мастерство достопочтенного Мао Веньяна немного покритиковали, но он действительно шарлатан, потому что ни одна из его заметок о демонической флоре и фауне не соответствует действительности. Приминали ли вы с юной девой траву? Ну, разве что буквально.

На том месте, где мы сидели, трава действительно была примята. А вообще это одна из метафор секса, как “игра в точку и дождик” и ещё с десяток всякого разного, плюс своё для каждой провинции.

Лю Фэйлон тоже посмотрел на принятую траву и, не выдержав, воскликнул:

— Какое бесстыдство говорить такое!

Ох уж эти слишком правильные мальчики!

— Господин Лю, эта младшая учится на целителя, у неё не бесстыдство, у неё профпригодность.