Книга Госпожа Злодейка уходит в тень, страница 66 – Анна Герасименко

— Конечно! Как стала заклинательницей, так дорогу домой забыла! Ни одной весточки матери не передала! Чего молчишь? Неужели совесть проснулась?

Да охреневаю я, вот и молчу! Было ясно, чего она добивается — хочет, чтобы я сейчас откупились от скандала, а потом регулярно платила ей, лишь бы она больше не устраивала таких сцен и не портила мне репутацию. Вот только хрен ей! Это раньше я терялась, когда на меня наезжали, особенно если наезжали мои родители, не знала, как защититься и остаться хорошей девочкой, а сейчас я целитель-мучитель, который знает, что иногда человека надо выпороть для его же блага.

Я натянула на лицо улыбку доброго психиатра и ласково заговорила с ней как с сумасшедшей:

— Госпожа Чан, вы пьяны и бредите? Я не ваша дочь, а вы не моя мать. Я жила в вашем доме, потому что мой отец платил вам за это, а когда он умер и перестал платить, вы меня продали в рабство. Вот и всё.

От обнаглевшей женщины действительно немного пахло вином, похоже, она наткнулась на меня, перебираясь из одного кабака в другой. Окруживший нас любопытствующий народ начал перешептываться, история перестала быть однозначной, появилась интрига. Девчонки поглядывали на меня с тревогой, даже внешне невозмутимая Лю Ланфэнь. Господин Лао прятал нижнюю часть лица за веером. А концерт продолжался:

— Да как ты смеешь мне такое говорить? Я — твоя мать! Я тебя родила и вырастила! — горячо возмущалась мадам, но я продолжала гнуть свою линию:

— Госпожа Чан, я понимаю, вам уже далеко за тридцать, даже уже под сорок, вы сожалеет о том, что потратили свою юность и красоту на бессмысленные развлечения, не вышли замуж, не создали семью, поэтому сейчас у вас не осталось родных и близких. Но вы должны принять эту реальность такой, какая она есть, и не придумывать, что я была вашей дочерью. Мы чужие друг другу люди.

— Что ты такое несёшь? Не смей такого говорить!

— Но это правда. У нас разные фамилии и…

— У тебя фамилия отца!

— Вы никогда не называли меня своей дочерью, ни на людях, ни наедине.

— Я просто была молода и боялась осуждения!

— Вы не заботились о моём будущем, ничему не учили и не искали мне мужа.

— Я не хотела портить тебе детство! Я кормила тебя, одевала, ты жила в моём доме и ни в чём не нуждалась! Я исполняла любой твой каприз!

— За деньги, что давал мой отец.

— Да! Твой отец был благородным человеком и содержал нас, хотя мы не были с ним женаты! Ты не можешь меня за это осуждать! Я всего лишь одинокая женщина, у меня не было своих денег!

— И поэтому, когда отец умер, вы меня продали в рабство?

— Но… но это пошло тебе на пользу! Ты теперь свободна! Ты добилась успеха! Стала заклинательницей! Теперь ты должна в ответ позаботиться обо мне! Так поступают достойные дети!

Она говорила с такой уверенностью, что некоторые люди из толпы стали кивать, соглашаясь с её словами. Ведь для этого и рожают детей, чтобы из них вышел толк и они заботились о родителях в старости. Тут, конечно, та ещё лотерея: повезёт, не повезёт! Но если уж повезло, то глупо отпускать курицу, несущую золотые яйца. Людям на грани или за гранью бедности, не до благородства и гордости, они выживают всеми доступными способами, даже продают собственных детей. Я бы поняла, если бы она продала дочь, потому что была бедна до крайности, если бы были ещё семеро по лавкам мал-мала-меньше, и выбор такой: либо продаёшь ребёнка в надежде, что ему повезёт с хозяином, либо смотришь, как он умирает от голода. Но нет, эта бессовестная тварь продала Лиу, чтобы купить себе новый наряд и найти нового “папика”! Её шкатулки были полны драгоценностей, но она не хотела продавать их, другое дело теперь уже бесполезная дочь! И я не свободна! У меня Печать Подчинения на спине!