Книга (Не)спящая красавица или Ох уж эти сказки!, страница 44 – Катерина Кравцова

Достаточно было прислушаться, и я поняла, что Беранже прав. Где-то впереди, за деревьями, скрипучий старческий голос надрывался во всю мочь:

— Демоново отродье, ты еще будешь морочить мне голову?! Да я тебя!

— Скорее, Морис, — попросила я свой «транспорт», — не то как бы святой человек не прикончил своего посетителя.

В общем, зря я считала, что сюжет нашей безумной сказочки двигаем исключительно мы сами. Прочие персонажи тоже старались изо всех сил.

Взять хоть отшельника: тощий дедок с редкостно противным выражением морщинистой физиономии, не боясь последствий, с боевитыми воплями наскакивал на могучего детину, стоявшего рядом с ним.

Детина закрывался руками и басил невнятное:

— Да как же ж! Почтенный Оделард, вы ведь сами обещали! И вся деревня наша тому свидетели…

Стоило котикам выбраться на поляну, как мы с Беранже, а вслед за нами и Жакетта, попрыгали на землю. Освобожденный «транспорт» тут же вернул себе человеческое обличье. Увидев, какая толпа народу пожаловала к нему в гости, почтенный Оделард не растерялся.

Он как-то сообразил, что обращаться нужно к Роберу, и кинулся к нему, воздевая руки и горестно вопрошая на ходу:

— Как такое может статься, мессир?! Как на ваших землях может царить этакое беззаконие?! Я прошу справедливого суда у вашей милости!

Я азартно ждала, когда деятельный старинушка врежется в заклятого графа. Но не тут-то было: Робер успел приостановить отшельника за плечи, и вежливо поинтересовался:

— Что произошло? Чем я могу помочь вам, почтенный… Оделард?

— Точно так, мессир, — закивал дедок, — Оделард мое имя. А вы, если меня не обманывают мои старые глаза, — хозяин этих земель, граф де Беранже, верно?

Детина, едва не ставший жертвой бойкого отшельника, начал потихоньку пятиться за кусты. Еще немного, — и он скрылся бы в чаще. Но Морис, заметивший его маневры, жестко рявкнул:

— Стоять, милейший! Уж коли на вас принесена жалоба, граф должен выслушать обе стороны, как думаете?

Детина послушно остановился и взглянул на Оделарда с какой-то детской обидой.

— Оно, конечно, можно, — тоскливо признал он, — выслушать-то… да. Все как есть расскажу, благородные господа, а там уж сами судите, чего правда, а чего… вот это… беззаконие.

Беранже еле слышно вздохнул. По всему было видно, что устраивать судилище ему совершенно не хочется. Но уклоняться от своих обязанностей он даже не подумал. Огляделся, нашел взглядом покосившуюся скамейку, устроился на ней и велел:

— Рассказывайте. Сперва вы, почтенный Оделард. Я хочу знать, в чем состоит ваша обида.

Отшельник приосанился и ткнул пальцем в детину.

— Вот этот молодчик пришел требовать от меня урожая. Но, помилуй меня Единый, как я могу оказать воздействие на то, что посеяно на полях? Я так и ответил ему. Он же продолжает наседать… я старый человек, мессир. И уж конечно, я никак не могу вырастить им урожай мановением руки… или как-то иначе. Клянусь, вы подоспели вовремя: еще минута-другая, и он мог бы кинуться на меня с кулаками. Посмотрите только, какой он здоровый!

Я посмотрела. Потом еще посмотрела. И поняла, что старинушка знатно привирает. Он явно выкрутил в свою пользу имеющиеся факты. И хотя старательно изображал страх и растерянность, было ясно, что он считает себя в нашей компании самым умным.