Книга (Не)спящая красавица или Ох уж эти сказки!, страница 45 – Катерина Кравцова

Пока я рассматривала отшельника, Беранже перешел к опросу второго участника конфликта.

— Теперь вы, любезный. Прошу вас назвать свое имя.

Детина затосковал пуще прежнего. Похоже, он думал, что назвавшись, автоматом перейдет в разряд виноватых. Он молчал, мялся, но под внимательным, бесстрастным взглядом Робера, наконец, решился:

— Дак я это… из вилланов тутошних. Дидье, сталбыть. Меня обчество отправило спросить с почтенного Оделарда за договор. А он вот… гневается, сталбыть. А я что? Я человек простой, только человека в возрасте нипочем тронуть не посмел бы, уж пусть он напраслину на меня не возводит, мессир.

Из речи Дидье я не поняла ровно ничего. Но Беранже кивнул каким-то своим мыслям, и принялся задавать наводящие вопросы. И спустя примерно четверть часа выяснил картину спора целиком.

Как я и предполагала, Оделард решил схитрить и выставить обвинение первым. Думал, дурашка, что по этой причине его автоматически сочтут правым. Не тут-то было. Роберу явно не впервые приходилось разрешать споры обитателей своих владений, и провести его таким образом было невозможно.

Оказалось, что «обчество» по весне прислало к святому человеку делегацию с просьбой вознести молитвы Единому с просьбой ниспослать вилланам добрый урожай. Оделард покобенился для вида, но затем все же согласился донести до бога молитвы смертных.

Взял за это, между прочим, немалую мзду. Сама я в здешних расценках ничего не понимала, но, услышав сумму оплаты, Робер удивленно присвистнул.

Время шло. То ли молитвы не дошли до Единого вовсе, то ли возносил их отшельник без должного старания, но результат был налицо: урожай уродился очень так себе, по причине дождливого и холодного лета. Да еще случилось нашествие каких-то жуков… в общем, услуга не была оказана должным образом.

И община отправила Дидье, как самого красноречивого (какие ж там остальные тогда, вот вопрос), переговорить с Оделардом о возвращении денег. Старец страшно оскорбился и полез на посланца с кулаками.

Эту сцену мы и застали, добравшись до отшельничьего домика.

— Судите сами, мессир, — басил огорченный Дидье, — урожай мало вовсе не погублен. Отвернулся от нас Единый. Видать, не поглянулись ему молитвы почтенного Оделарда. По чести надо бы вернуть денежки. Никакой заступы перед ликом Господним нам не было. На селе у нас уж разговоры пошли…

— О чем это? — снова запетушился старик. — О чем это у вас там болтают?

— Дак о том и болтают, — тяжко вздохнул Дидье, — что, по всему видать, не больно и святой человек отшельник-то. Коли от его молитвы этакое бедствие приключилося.

Оделард пошел красными пятнами и завопил в полный голос, позабыв о роли пострадавшего:

— Да как смеете! Да я вас… демоновы исчадия! Прокляну!

— Тихо! — Робер, вроде бы, и не кричал, но его мощный, звучный голос запросто перекрыл отшельниково токование. — Я выслушал обе стороны и принял решение. Готовы ли вы оба подчиниться ему?

Спорщики неохотно покивали. Беранже встал, оглядел истца и ответчика, после чего огласил приговор:

— Почтенному Оделарду надлежит вернуть вилланам переданные ему деньги, поскольку он не является рукоположенным отцом церкви Единого и не имеет права отправлять церковные службы. Сельская община, в свою очередь, обязуется не преследовать почтенного отшельника после возвращения средств им в руки. Принимаете ли вы мой приговор?