Книга Камера! Мотор! Магия, страница 113 – Катерина Кравцова

— Не желает ли госпожа порадовать нас песней? — вдруг поинтересовался хитро улыбающийся Кадир.

Я было испугалась общего внимания, а потом решила, что надо не стесняться, а по мере сил крепить дружбу между мирами и народами. К тому же, я как раз вспомнила одну подходящую к случаю песню.

— Я бы, может, и желала, но для пения без музыки у меня слабоват голос, а из вас никто не сможет мне подыграть, — откуда вам знать, что мы поем у себя дома?

Улыбка нурита стала еще хитрее.

— Запевайте, прекраснейшая. А мы подхватим.

Ну что ж, сами напросились. Я помолчала, вспоминая текст, и тихонько завела:

— Кто породнил

Нашу жизнь с дорогой без конца?

Только любовь, только любовь.

Кто повенчал

В этом мире песню и певца?

Только любовь, только любовь.

Нуриты замерли. Только пара гитар зазвучала, подстраиваясь к мелодии, все увереннее и громче. Черт возьми, у нас получалось!

— Дорога без конца,

Дорога без начала и конца.

Всегда в толпе,

Всегда один из многих.

Но вернее многих ты

Любишь песни и цветы,

Любишь вкус воды и хлеба,

И подолгу смотришь в небо,

И никто тебя не ждет…

Когда песня стихла, на пару мгновений наступила тишина, только какие-то птахи чирикали из кустов. А потом нуриты зааплодировали, закричали, засмеялись, хотя для такой бурной радости песня, вроде бы, не подходила.

— Я все время нахожу в тебе новые достоинства, Алиона, — Джемс выглядел по-настоящему восхищенным. — скажи, когда ты успела научиться так петь?

— Я не успела, — счастливо рассмеялась я. — Я почти не умею петь, ваша светлость.

Мне было удивительно хорошо — легко и радостно, как в детстве. И герцог смотрел на меня так, что мне уже не хотелось бесконечно отшучиваться от его намеков и отмахиваться от тяжеловесного мужского кокетства. Я действительно нравилась ему, и больше не могла игнорировать этот очевидный факт.

Однако верно говорят, что ничто очень хорошее и очень плохое не длится очень долго. Как ни весела была наша гулянка, прервали ее самым бесцеремонным образом. Кадир, смеявшийся над чьей-то шуткой, вдруг резко замолчал и обеспокоенно вгляделся во тьму, густеющую за пределами оазиса. Оттуда слышался топот копыт, позвякивание и голоса.

— Кажется, у нас гости, — мрачно произнес он. — Незваные, но очень настойчивые. Если это те, о ком я подумал, вам, уважаемые, лучше скрыться покуда в моем шатре.

И такой опасностью повеяло от его слов, что мы втроем, не сговариваясь, метнулись под спасительную сень. Завесили за собой полог и приготовились слушать.

— Как думаешь, кто это? — среди едва остывшего зноя меня отчего-то сильно знобило.

— Если я верно понял почтенного нурита, это могут быть посланцы рагана Аснари. И я не знаю, что несет этому племени, да и нам заодно, их визит, — Джемс тоже явственно напрягся.

Прямо сейчас мы ничего не могли предпринять — надо было сперва послушать, с чем прибыли эти люди, и уж только потом решать, нужно ли наше вмешательство. Едва ли не впервые в жизни я подумала, что лучше бы мне не высовываться, не то как бы мой длинный язык не наделал какой-нибудь беды.

— Небооуйся, госпожауа! — утешил сытый, а потому отвратительно спокойный фамильяр. — Я сумеею защитиить тебяуа.

Я бросила на кота такой недоверчивый взгляд, что герцог метнулся пушистому соратнику на подмогу: