Книга Доктор в теле гнусной графини: и тебя вылечим..., страница 45 – Анна Кривенко

Теперь же молодой человек с ужасом понимал, что перестаёт собой владеть. В последнее время Елена Николаевна всё сильнее влияла на него — и, по его мнению, не в лучшую сторону.

Совершенно глупо доверять собственным глазам. Она просто избрала новую тактику — играет роль умной, благородной барышни, нежной, как цветочек, доброй и рассудительной. Просто другие методы до сего момента не сработали…

Раньше она пыталась брать его властью, но Юрий категорически восстал против этого. Потом пустила в ход всё своё искусство обольщения и пыталась затащить его в постель до свадьбы. Юрий Александрович с презрением отверг и этот шаг, назвав её гулящей женщиной. Оскорбившись, Елена Николаевна устроила ему бойкот и начала распространять грязные слухи о том, что это он к ней приставал, — что бросило тень на его репутацию. С огромным трудом Юрию Александровичу удалось сохранить лицо. Помогло лишь то, что репутация самой Елены Николаевны была далеко не безупречной.

И вот теперь — новый поворот. Самая коварная линия поведения, потому что выглядит так правдоподобно! Но нет, он не дурак, чтобы вестись на это.

Представив, как она едет домой и посмеивается, называя его олухом, Юрий Александрович почувствовал прилив сил и яростно отверг собственные чувства. Он не должен поддаваться!!!

Это не хрупкая девушка с кукольным лицом — это демон в юбке, который, как паук, пытается опутать жертву паутиной лжи, а потом жестоко сожрёт её и не поморщится.

Тряхнув головой, Юрий Александрович сжал кулаки и выдохнул…

* * *

Удачно сложилось, что князь Всеволод собрался устроить приём в своей резиденции как раз на следующий день после моего визита к Данилиным. Поэтому всю ночь мы с Варей подбирали мне наряд.

То, что в прошлом носила прежняя хозяйка этого тела, вызывало у меня лишь отвращение. Платья с безумно глубоким декольте и открытыми плечами казались неприличными, а несколько других — напротив, были чересчур закрытыми, будто монашеские рясы. Пришлось Варе потрудиться: при помощи кружев и тончайшей сеточки она уменьшила глубину выреза, сохранив при этом лёгкость силуэта.

В итоге, в четыре часа утра я стояла перед зеркалом, примеряя весьма интересное платье.

Оно было сшито из мягкой тафты приглушённого лавандового оттенка, отливавшей серебром при свете свечей. Лиф сидел плотно, подчёркивая талию, а рукава — длинные, с кружевными манжетами — мягко облегали руки. По подолу тонкой серебряной нитью пробегала вышивка, изображающая вьющиеся ветви и крошечные цветы. Юбка, широкая и многослойная, двигалась при каждом моём шаге почти невесомо, как водная гладь. На груди — брошка в форме ириса, единственное украшение, которое не выглядело вычурно.

Оставшись довольной тем, что увидела в зеркале, я наконец умылась и легла поспать хотя бы несколько часов.

К утру встала измученная. Пришлось прикладывать лёд к лицу, чтобы хоть немного освежить цвет кожи. В резиденцию князя мне нужно было попасть около десяти утра, поэтому собираться начали заранее.

Я надела платье, сверху — тёплую меховую накидку и высокие кожаные сапоги. Варя занялась причёской: пряди она завивала при помощи металлических щипцов, нагреваемых на угольках. Каждую прядь обматывала вокруг тёплого стержня, затем осторожно снимала, фиксируя локон булавкой, чтобы тот остыл и не распрямился. Работа шла быстро и ловко — чувствовалось, что у неё в этом деле немалый опыт.