Книга Доктор в теле гнусной графини: и тебя вылечим..., страница 64 – Анна Кривенко

Мой главный оппонент скривился.

— Подвиг? В чём тут подвиг? Родить даже корова способна. А уж женщина — и подавно. Для того, чтобы рожать, ни знаний, ни разума не нужно. Это всего лишь инстинкты размножения. Но вам только предстоит об этом узнать, барышня, коль вы недавно вышли замуж.

Улыбки на лицах мужчин стали шире. Они откровенно насмехались надо мной.

Почувствовала растущий в душе гнев. Я, конечно, подозревала, что подобные люди могут оказаться трудными в общении, но чтобыдо такой степени — этого не ожидала. Здесь не только стена предубеждения богатых к менее знатным, но и ужасный сексизм. Женщина для них — тупая машина для размножения, не более. Себя же они считают невероятно разумными.

С таким подходом у меня ничего не выйдет. От Александра Петровича толку нет. Он обещал ввести меня в это общество, а сам стоит рядом как соляной столб — и не говорит ни слова. Да он их просто боится, потому что большая часть окружающих куда знатнее его!

Но если они решили, что я здесь для того, чтобы молча стоять в уголке, то сегодня их ждёт огромное разочарование…

Я буду продираться сквозь тернии, пока у меня будут силы. Может быть, не стоит идти напролом, думала я, но привыкла всё решать быстро и не терять времени. Риск — дело благородное, как говорят. Не то чтобы я готова рисковать бездумно, но в данном случае сомневаюсь, что у меня будет ещё хотя бы одна возможность попасть в это общество. Я обязана закрепиться в нем. Для этого придётся немножечко пораскинуть мозгами.

— Неужели в вашей практике не было случая, чтобы женщина оказалась талантлива к медицине? — продолжила спрашивать я. Наверное, меня бы давно выгнали отсюда взашей, если бы я не затрагивала вопросы, приносящие мужам глубокое удовлетворение. Пройтись по ничтожности женщин для них было весьма приятно.

— Конечно, нет! — возмущённо воскликнул мужчина помоложе. У него не было ни усов, ни бороды, как у остальных, но выглядел он важным и чванливым. Особенно этот эффект усиливался из-за монокля, который он всеми силами пытался удержать одним глазом. — Женщины, в принципе, не способны к глубокому развитию. Их память не вмещает даже небольшого количества знаний.

— А как же знахарки, которые, как я знаю, прекрасно сосуществуют с народом сотни лет? — приподняла я бровь. — И именно их услугами пользуются простые люди.

Мужчины разом рассмеялись.

— Что же вы, барышня, равняете образованного человека и какую-то глупую сельскую бабу, которая лишь пыль в глаза бросает, проводя выдуманные ритуалы? — перебивали они друг друга, стараясь проехаться по моему самолюбию. — Видимо, вы совершенно не разбираетесь в этих вещах.

Но глупцы не видели, что я сама веду их тем путём, по которому они и должны были пойти.

— То есть вы считаете, что знахарки — это шарлатанки, которые на самом деле ничего не смыслят? — хмыкнула я. — Хорошо. А что насчёт повитух? Испокон веков они участвуют в таком сложном процессе, как родовспоможение.

Тот же молодой с моноклем снова фыркнул:

— Да что там сложного? Женщина рожает сама. Всё это преувеличено.

— Правда? — я заломила бровь. — Почему же тогда такая высокая смертность среди рожениц? Я узнавала: из десяти зачастую умирает двое.

— Да разве это много⁈ — возмутился какой-то старик. — Вот в прошлом веке умирала минимум половина! Сейчас, благодаря развитию медицины, всего лишь две женщины.