Книга Развод с драконом. Учительница для проклятых наследников, страница 10 – Диана Фурсова

Она сделала несколько шагов, когда за спиной раздался голос Ардана:

— Я сам отвезу вас в Академию.

Она остановилась, но не обернулась.

— Нет, милорд ректор. Вы уже достаточно далеко меня проводили.

В коридоре наступила тишина. Такая глубокая, что Элиана услышала, как в чашах за дверями потрескивает синий огонь. Потом, уже у самых ступеней, ведущих из крыла Совета, она снова посмотрела на свиток и на странную приписку.

«Первый урок начнётся раньше, чем она войдёт в класс».

В этот миг где-то далеко, за стенами дворца, протяжно завыл дракон. Не победно и не яростно — тревожно, будто северное небо уже знало то, чего ей ещё не сказали.

А чёрная печать Академии на свитке вдруг нагрелась в её ладони, и из-под воска проступили новые слова:

«Если хотите выжить, леди Верн, не верьте ректору».

К рассвету Элиана покинула дворец без прощаний.

Она не стала просить вернуть ей комнаты, не стала требовать шкатулку с письмами, не стала смотреть в сторону внутреннего сада, где под инеем оставались белые розы. Всё, что ей позволили забрать, уместилось в двух дорожных сундуках и небольшой кожаной сумке, которую старшая горничная вынесла к чёрному экипажу так осторожно, словно боялась, что вместе с вещами передаёт не ткань и книги, а остатки чужой жизни.

У ворот стояли стражи Совета. Не люди Ардана. Не слуги дома Рейвард. Чужие лица под одинаковыми серыми плащами, одинаковые перчатки на руках, одинаковое равнодушие в глазах. Они должны были сопроводить её до Северной Академии и убедиться, что назначение исполнено без задержек.

Элиана сразу поняла: это не сопровождение.

Это конвой, которому дали более учтивое имя.

Она поднялась в экипаж сама, не приняв руки стража. Вчера ещё нашёлся бы десяток людей, которые сочли бы своим долгом открыть перед ней дверцу, склонить голову, назвать леди Рейвард. Сегодня никто не спешил вспоминать, что семь лет она была хозяйкой этого дома. Видимо, родовые книги вычёркивали не только имена. Они умели вычёркивать память из лиц тех, кто слишком дорожил своим положением.

Когда колёса тронулись, Элиана всё же посмотрела в окно.

На верхней галерее стоял Ардан.

Он не сделал ни шага, не поднял руки, не велел остановить экипаж. Просто стоял в тени каменной арки, высокий, неподвижный, слишком похожий на одну из статуй своего рода. Только ветер трепал полы его чёрного плаща, и этот живой, почти беспомощный жест ткани почему-то ранил сильнее, чем его молчание в зале Совета.

Элиана отвернулась первой.

В сумке рядом с ней лежал свиток с чёрной печатью Академии. Ночью она раскрывала его трижды, но странные слова больше не проявлялись. Воск был холодным, гладким, без единого следа надписи. Если бы не память о том, как печать нагрелась в ладони, Элиана решила бы, что всё это ей показалось от усталости и унижения.

«Если хотите выжить, леди Верн, не верьте ректору».

Слишком поздний совет, подумала она. Она уже не верила.

Дорога на север заняла почти весь день. Столица осталась позади быстро, будто сама поспешила избавиться от женщины, которая вышла из дворца не вдовой и не женой, а чем-то куда менее удобным для светских разговоров. Брошенной. Вычеркнутой. Назначенной туда, куда не по собственной воле не отправляли никого из тех, кого ещё собирались беречь.