Книга Развод с драконом. Учительница для проклятых наследников, страница 81 – Диана Фурсова

— Теперь я буду защищать не род, — сказал он. — Вас.

Круг вспыхнул.

Не синим страхом. Не чёрным светом башни. Тёплым, почти белым сиянием, которое прошло по пяти лучам и остановилось у ног детей.

Селеста закричала:

— Не слушайте его! Он выбирает вас только потому, что теряет власть!

Кай медленно повернулся к ней.

— А вы выбирали нас только потому, что хотели её получить.

Лира выпрямилась.

— Я не отдам имя.

Лир посмотрел на сестру и сказал:

— И я не буду держать твоё вместо тебя.

Терэн положил ладонь на светящийся камень.

— Я сказал нет.

Мира открыла глаза.

— И башня услышит нас всех.

Свет круга поднялся выше, но теперь Элиана уже не чувствовала в нём голодной силы. Скорее вопрос. Старый, забытый, искажённый вопрос, который взрослые поколениями превращали в приговор.

Кто вы, если не страх?

Элиана шагнула в круг.

На этот раз он пустил.

Дети не исчезли. Не сорвались. Не отдали имена.

Они стояли каждый на своём луче — и впервые не как пленники испытания, а как те, кто может ответить.

Селеста отступила к арке. Печать на её запястье раскрылась полностью, превращаясь в тёмный ключ. За её спиной проступили силуэты Вальтора и лорда Тарвина. Значит, Совет всё же пришёл. Или был рядом с самого начала.

Вальтор посмотрел на круг, на детей, на Ардана рядом с Элианой — и его лицо стало каменным.

— Что вы наделали? — произнёс он.

Элиана встретила его взгляд через сияние круга.

— Начали испытание раньше вас.

В центре зала тёмная чаша вспыхнула белым огнём.

И из её глубины поднялся голос Рейнарда Рейварда:

— Тогда пусть каждый назовёт не род. Пусть назовёт того, кто останется.

Голос Рейнарда Рейварда поднялся из белого огня так спокойно, будто ждал этого ответа много лет.

— Тогда пусть каждый назовёт не род. Пусть назовёт того, кто останется.

Элиана почувствовала, как древний зал затаил дыхание.

Пламя в тёмной чаше не жгло. Оно светило изнутри, высвечивая лица детей, линии круга, каменные стены, старые имена, вырезанные так глубоко, словно кто-то боялся, что память всё равно вырвут. Воздух дрожал от силы, но впервые за всё время в этой дрожи не было голодного зова башни. Скорее ожидание. Строгое, опасное, но не злое.

Кай стоял на восточном луче, с поднятым подбородком и побелевшими пальцами. Синий огонь пробегал у него под кожей, но не вырывался наружу. Лир и Лира стояли по соседним линиям, разделённые сиянием круга. Их руки тянулись друг к другу и не могли коснуться. Терэн держал ладонь на камне, будто пытался уговорить его не сердиться. Мира смотрела в белое пламя, и в её глазах отражались не огни, а чужие лица — те самые, что исчезали с портретов.

У арки стояли Вальтор, Тарвин и Селеста.

Вальтор выглядел не испуганным. Хуже. Раздражённым. Так мог смотреть человек, у которого сорвали тщательно подготовленное представление и заставили увидеть настоящую сцену раньше положенного времени. Тарвин уже держал раскрытую папку, хотя пальцы на обложке дрожали. Селеста стояла чуть впереди них, и тёмный ключ на её запястье пульсировал, как второе сердце.

Ардан был рядом с Элианой.

Не перед ней. Рядом.

Она ощущала это всем телом. Не как старую привычку прятаться за силой мужа, не как унизительное напоминание о том, что у неё самой нет драконьего дара. Иначе. Как присутствие человека, который наконец понял: защитить — не значит закрыть собой так плотно, чтобы тот, кого защищают, перестал видеть дорогу.