Книга Дочери Цветочной долины, или Бракованная жена дракона, страница 27 – Одария Вербенова

— Начнём с девочек, — улыбается секретарь.

Мила ждёт рекцию старшей и её «разрешения», поэтому Ева первая подходит к столу. Она с любопытством посмотрела на чернильную подушечку, окунула в неё палец и аккуратно прижала его к указанному кругу на пергаменте.

— Я согласна! — торжественно говорит она. — Хочу, чтобы Агата и Буян были моими опекунами!

Мила, немного робея, повторила за сестрой. Когда её маленький пальчик оставил отпечаток рядом с Евиным, она подняла глаза на меня и Буяна и звонко сказала:

— Я тоже хочу!

Секретарь одобрительно кивнул и передал подушечку мне. Я, слегка волнуясь, сделала отпечаток своего пальца.

— Я добровольно принимаю на себя обязанности опекуна Евы и Милы, — говорю твёрдо. — Обещаю заботиться о них, воспитывать и защищать как родных дочерей.

Буян последовал моему примеру. Прижав палец к пергаменту, он твёрдо произнёс:

— Я, Буян, добровольно принимаю на себя обязанности опекуна Евы и Милы. Обещаю быть им отцом, заботиться и защищать их наравне с моей женой Агатой.

Как только последний отпечаток был поставлен, пергамент на мгновение вспыхнул мягким голубым светом — магическое подтверждение согласия было получено.

Секретарь аккуратно вклеил лист в книгу, поставил свою печать и вручил мне и Буяну копию документа.

— Поздравляю вас, — искренне сказал он. — Вы делаете доброе дело!

* * *

Поздним вечером, когда Ева и Мила, уставшие после насыщенного дня, уже мирно спят в соседней комнате, я и Буян наконец остаёмся одни в своей спальне. Между нами всё ещё сохраняется неловкость от недосказанности, ведь времени сегодня для выяснения отношений не было.

Нужно было разместить сестрёх, создать им условия, всё показать и всему нацчить...

Я расправляю постель, стараясь не встречаться взглядом с мужем, когда Буян тихо говорит:

— Агата...

Я обернулась к нему. Да, пора нам поговорить.

Буян сел на край кровати, опустив голову. В свете догорающего заката его лицо кажется непривычно серьёзным.

— Я расстроился, — продолжает он негромко. — Не из за того, что ты хотела взять девочек под опеку. Нет. Я расстроился из за того, что ты держала в секрете свою боль. Своё проклятие. Как будто не доверяла мне настолько, чтобы поделиться этим.

Я замерла, сжимая в руках одеяло.

— Я... боялась, — признаюсь, опустившись рядом с ним. — Боялась, что, узнав о проклятии, ты изменишь своё отношение ко мне. Что станешь жалеть или смотреть на меня по другому. А ещё боялась, что ты скажешь «нет» насчёт опеки. Что не захочешь воспитывать чужих детей, когда своих иметь не получится. Тем более... эти дети — чистокровные люди.

Буян взял мою руку в свои, осторожно погладил пальцы.

— Глупая ты, — в его голосе нет упрёка, а только теплота. — Я люблю тебя. Ты самое ценное, что у меня есть, и твоё проклятие не меняет ничего. Да, это больно — осознавать, что у нас не будет общих детей. Но это не значит, что у нас не может быть семьи. Ева и Мила уже стали частью нашей жизни, и я рад, что мы будем воспитывать их вместе. Это чудесные девочки, заслуживающие тепла. Они пойдут в школу, найдут друзей... Их раны постепенно затянутся, а мы будем рядом и поможем.

— Прости меня, — шепчу, прижимаясь к плечу Буяна. — Я больше не буду ничего скрывать. Обещаю.

Он обнял меня, притянув ближе.