Книга Дочери Цветочной долины, или Бракованная жена дракона, страница 23 – Одария Вербенова

— Но Буян... он так зол, — шепчу. — Я боюсь, что он отвернётся от меня.

— А ты не бойся, — твёрдо говорит Салли. — Всё будет так, как должно быть.

Дождь всё так же хлещет по крышам, а ветер раскачивает фонари, отчего их свет пляшет на мокрых камнях мостовой. Я иду впереди своей группы, погружённая в тяжёлые мысли. Салли, не отставая, идёт рядом и вдруг тихо продолжает:

— Знаешь, Агата... Буян тогда так переживал, когда Буханка вернулась одна. Мне Всенежа рассказала тогда. Он весь день ходил бледный, ни с кем не говорил. А потом взял и отправился за тобой, покинув совет и побросав все дела. Он тебя очень любит, милая. А мою тревогу не принимай всерьёз, я же, сама знаешь, панику порой навожу зря!

Всенежа — жена Константия, который тоже работает в совете драконьей деревни. Верю, что всё так и было.

Я остановилась как вкопанная.

— Буханка... — говорю задумчиво. — Она вернулась? В деревню?

— Да, целая и невредимая у Шоджи возле дома копытами стучала, — подтверждает один из мужчин, услышавший мой вопрос. — Пастух сам рассказывал.

В голове словно что то щёлкнуло. Я резко повернулась к спутникам:

— Ева могла пойти к конюшне Шоджи! Она говорила мне, что всегда обожала лошадей, особенно полюбила Буханку. Мы должны проверить!

— Тогда идём скорее, — кивнула Салли.

Наша группа ускорила шаг, пробираясь через переулки, залитые дождевой водой. Фонари выхватывают из темноты мокрые стены домов, развешанное на верёвках не успевшее высохнуть бельё и корзины, оставленные кем то у крыльца.

Вскоре мы увидели очертания конюшни, которая представляет собой невысокое каменное здание с покатой крышей и узкими окнами. Рядом же и стоит дом Шоджи.

Мужчины постучали в дверь, сначала тихо, а потом громче, перекрывая шум дождя:

— Шоджи! Шоджи, отзовись!

Через минуту дверь приоткрылась. На пороге нас встречает сонный хозяин конюшни в наспех накинутом на плечи халате.

— Чего это вы в такую непогоду, да в такой час?.. — проворчал он, протирая глаза. — Что случилось?

— Прости за беспокойство, Шоджи, — быстро заговорила я. — Мы ищем девочку двенадцати лет, Еву. Ты не видел её? И ещё... проведи нас к конюшне.

Шоджи нахмурился, почесал затылок, потом кивнул:

— Сейчас, сейчас...

Он накинул плащ поверх халата и обул сапоги, после чего проводит нас к конюшне. Там отодвинул засов и распахнул перед нами дверь. Внутри пахнет сеном и кожей, в стойлах тихо переступают лошади. Шоджи поднял свой фонарь повыше, посветил вдоль рядов.

— Так... Ворон на месте... Рыжик тоже... Огонёк... — он считал, водя фонарём. — А вот Буханки нет. Её седла тоже нет на месте.

Мы все переглядываемся друг с другом.

— Ева взяла Буханку, — говорю.

— А эта девчонка умеет ездить верхом? — спрашивают подростки.

— Вряд ли, — отвечаю обеспокоенно.

Мы все, но теперь уже вместе с Шоджи, снова высыпали на улицу. Светим фонарями землю под ногами, чтобы разглядеть следы копыт, но дождём всё размыло так, что сердце сжимается от тревоги и опасений за упущенное время.

— Слушайте! — вскричал один из мужчин.

Сквозь раскаты грома и шум ливня до нас донеслось отчётливое ржание, в котором различима тревога и испуг животного. А следом тонкий крик Евы:

— Помогите!

— Это там! — пожилая дракониха указала дрожащим пальцем в сторону старого луга за конюшней. — За поворотом, у оврага!