Книга Мертвецки влюблён в тебя, страница 106 – Одария Вербенова

Толпа хлынула наружу, и я вместе с ними, предчувствуя неладное. Через несколько метров прямо в сырой после утреннего дождя земле, присыпанной деревянной стружкой, оставленной работающими плотниками, лежит человек.

Пертинакс.

Он весь в крови. Одежда разорвана, а лицо покрыто ссадинами и тёмными подтёками. На шее и руках следы укусов: круглые, глубокие, с рваными краями... Привычных очков на нём нет, а порезы на переносице говорят о том, что их разбили прямо на его лице.

— Это... это же Пертинакс Таро! — выдохнул один из адептов в толпе.

Пропавший продавец находится в сознании, не смотря на свой внешний вид. Он осматривает толпу, прикладывая дрожащий палец к губам, чтобы привать нас к тишине.

Адепты окружили его: кто то бросился за медицинской помощью, кто то попытался приподнять, но Пертинакс резко вскинул руку, вырываясь.

— Не трогайте! — его голос хриплый, прерывистый. — Я... я всё равно не проживу долго, потому что меня убьют, когда обнаружат мой побег. Но я должен сказать то, что должен. Пока ещё могу.

Тишина в толпе становится густой, почти осязаемой. Я чувствую странную тяжесть в груди и ногах от жалости к этому молодому мужчине.

— Меня держали в подвале часовой башни, — выталкивает он слова, с трудом приподнимаясь на локтях. — Они приходили... пили мою кровь. Но не убивали. Держали, как скот, и рассказывали об истинном положении вещей. О том, что я никто.

— Кто?! — выкрикнул Тарас и несколько других парней. — Кто это сделал?!

Пертинакс медленно повернул голову. Его взгляд, мутный от боли, устремился к главному корпусу Академии, к высоким окнам кабинета ректора.

— Это она, — прохрипел Пертинакс, держась за бок и кривя рот от боли. — Ректор. Амалия... не человек, и даже не на стороне людей. Она не за мир, она за вампиров и только за них, за самых подлых из них, жестоких, утерявших последнюю каплю человечности. Я видел её истинное лицо, когда она угрожала мне и предлагала сделку, так как я увидел лишнее. Она не просто управляет Академией. Она управляет Гильдией охотников. Меня ввели в заблуждение, сделав лишь пешкой в непонятной игре. Пока я руководил заводами, налаживал производство порошка... она множила число вампиров.

По толпе прокатился встревоженный шёпот.

— Она скоро узнает, что я сбежал. Значит, мне уже конец. Но вы... вы должны знать. Прежде чем она убьёт меня — возможно, единственного свидетеля её злодеяний.

Пертинакс закашлялся, и из уголка его рта потекла тёмная струйка.

— Гильдия охотников не так чиста, как нам всем казалось, и как думал я сам, — продолжает он. — Думал, что благородно помогаю людям защищаться от зла, но истинное зло — сама Гильдия. Настоящий управляющий заодно с вампирами. Теперь я знаю это, поскольку видел, как Амалия Ледяная напала на второкурсницу с факультета Политологии и социологии, Риту Цвет, и насильно обратила её в вампира. И я многое услышал после...

Толпа адептов снова погрузилась в тягостное молчание. Лишь ветер шелестит по брусчатке, разнося запах крови, сырой земли, дерева и краски, которой рабочие с утра красили сколоченные будущие мини-музеи к предстоящему юбилею.

Пертинакс, едва дыша, всё ещё пытается что то прошептать. Его пальцы царапают камень, глаза, полные отчаяния, блуждают по лицам собравшихся.