Книга Мертвецки влюблён в тебя, страница 121 – Одария Вербенова

— Ты слабеешь, — процедил Шуст, нависая над ней. Его пальцы сжались в кулаки, готовые обрушить последний удар.

Эйко резко выбросила руку вперёд, в её пальцах блеснул осколок стекла. Прежде чем мужчина успел отреагировать, она вонзила егоему в грудь. Вампир взвыл — не от боли, а от ярости. Кровь хлынула из раны, но вместо того, чтобы ослабить его, лишь разожгла ярость.

Он схватил осколок, вырвал его из своей груди и швырнул в сторону. Затем схватил Эйко за волосы, приподнял её лицо к своему.

— Это твой конец, — рычит он.

Я наблюдаю за борьбой двух вампиров, дрожа в углу, сжавшись в комок, и не знаю, как помочь подруге. Мне не сбежать, не защитить Златовласку. Любое моё действие сделает только хуже, ведь из-за страха за меня, Эйко может стать уязвимой перед Шустом.

А ещё где то в глубине души я понимаю: десять минут, отпущенные Ритой, уже истекают.

Воздух сгустился от напряжения. Осколки стекла хрустят под ногами, а тусклый свет ламп дрожит, словно боится стать свидетелем того, что должно произойти.

Шуст с ужасающим грохотом прикладывает Златовласку виском к столешнице, и та тут же омякла в его руках, завалившись на пол без сознания, подобно сломанной кукле.

— Эйко! Эйко! — кричу из-за своего угла. — Эйко!

Дверь кабинки распахивается: на пороге стоит Рита.

Шуст, не смотря на раны, сохраняет боевой настрой: его грудь тяжело вздымается, а клыки оскалятся в беззвучном рычании.

— Ты ещё кто такая?! — реагирует он на появление Риты.

Он молниеносно бросился вперёд, как хищная птица, но Рита, в отличие от него не измученная борьбой, оказалась быстрее. Её ладонь взметнулась, и в пальцах показался осиновый кол, выхваченный ею откуда-то из под платья.

Она резко и не задумываясь наносит удар.

Кол вонзился в грудь Шуста с тошнотворным хрустом. Вампир замер, его глаза расширились от шока. Он попытался схватить кол, но пальцы лишь скользнули по гладкой древесине.

— Нет... — шепчет он, но слова потонули в хрипе.

Рита шагнула ближе, её лицо исказилось в зловещей улыбке. Она схватила кол обеими руками и резко повернула его внутри раны. Шуст издал нечеловеческий вопль — звук, похожий на скрежет металла по кости.

— Это твойконец, — прошептала она, наклоняясь к его лицу. — Ты больше не будешь вставать у меня на пути.

Шуст попытался ударить её, но силы уже покинули его тело. Его пальцы царапают воздух, а тело содрогается в конвульсиях. Кровь хлынула изо рта с втянувшимися клыками, стекая по подбородку, капая на пол.

Но Рите мало, ведь она вошла во вкус. Её клыки удлинились, сверкнув в тусклом свете. Она наклонилась ещё ниже, её губы коснулись его шеи.

— Прощения не прошу, — прошептала она, прежде чем вонзить клыки в его плоть.

Шуст издал последний, приглушённый стон. Его тело обмякло, глаза закатились, а пальцы безвольно опустились. Рита отстранилась, её губы окрасились алой кровью. Она вытерла их тыльной стороной ладони, глядя на безжизненное тело у своих ног.

— Так и должно быть, — говорит она, выпрямляясь. — Никто не смеет вставать на моём пути.

Она оглядела разгромленный зал. Осколки витрин, разбитые колбы, кровавые следы на мраморном полу — всё это напоминает о только что завершённой битве. Но для меня и Риты это не конец, а лишь начало.

Она повернулась в мою сторону и ухмыльнулась. Где то вдали всё ещё звучит музыка, смех и аплодисменты — праздник продолжается.